Самый эльфийский поцелуй

У меня есть доказательства.

— Слушай, а ты точно фея? — прорычала я, совершенно игнорируя звяканье зеркальца, которое все не унималось.

— А кто же еще, — поправляя бейджик на пышной груди, отозвалась та.

— Может, ты дьявол или демон, которому я чисто случайно продала душу.

Фея смотрела на меня секунд десять и вдруг расхохоталась.

— Душу? Ой, нет, — отсмеявшись, отозвалась она. — Не нужна мне твоя душа. Что с ней делать? Я люблю чудеса совершать, судьбы соединять, особенно такие…

— Какие? — тут же уцепилась я.

— Несоединяемые, — хитро улыбнулась мне фея. — Так что, Катенька, совершенно не в твоих интересах рассказывать кому-либо о том, кто ты на самом деле.

— Они все равно догадаются. Уже догадываются. Я не Катриэль и не могу быть такой высокомерной стервой.

— И не надо. Будь собой. Скажи, что изменилась. Все меняются.

Теперь пришла моя очередь фыркать.

— Никто не меняется. И мой случай тому хорошее подтверждение.

— Катя, не нуди. Тебе-то и надо пережить всего полторы недели. И все. Будешь свободна. Пусть считают, что случилось настоящее новогоднее чудо.

— Угу. Если раньше меня не посадят за покушение на эту княжну, — кисло отозвалась я, не отводя взгляда от зеркальца, которое вновь рябило и трезвонило.

— Не посадят.

— Откуда такая уверенность?

— Я же Фея. Ну же, Катя, ответить. Твоя матушка столь же нетерпелива, сколь и отец. Иногда даже больше.

— Ну вот, теперь и матушка.

Скорчив трагическую мину, я взяла образор в руки и вновь нажала на розочку, готовясь встретиться с родительницей.

— Катриэль!

Красивая какой-то неземной красотой. Вся такая воздушная, невесомая, невероятная. Бледное лицо, светлые, почти прозрачные брови, глаза цвета льда в обрамлении светлых же ресниц, нежно-розовые губы, аккуратный носик и водопад длинных волос цвета лунного серебра.

Если в мире и существовала где-то снежная королева, то она была здесь и сейчас передо мной.

— Ты где была?! — рявкнула королева, и всё очарование исчезло.

— Тут, — автоматически отозвалась я, хлопая ресницами.

Как-то не вязался этот воздушный образ с резким тоном и бешенством во взгляде.

— Твой отец сообщил мне о произошедшем. Как ты могла?!

— Кхм, — только и смогла пробормотать в ответ.

— Ты что, забыла самое главное правило?!

— Э-э-э…

— Никогда и ни при каких условиях не оставлять следов! И свидетелей! — продолжала отчитывать меня маман.

— Д-да…

«Ничего мне не понятно! Вот совсем! Она что, сейчас советует мне… Да не может быть!»

— Я рада, что мы друг друга поняли, — величественно кивнула элва. — Не разочаруй меня, Катриэль.

Гладь зеркала снова покрылась рабью и стала обычной.

А у меня так дрожали руки, что я с трудом смогла положить образор на столик, не свалив при этом поднос с едой.