\

— Мама, наверно, папа был прав. Я действительно навлекаю несчастья на этот дом. Может быть, мне лучше уехать?

— Нет, Джо. Твое место здесь. Ты не должен отступать. Иди до конца, борись. Кроме того, ты мне нужен, чтобы тушить пожары.

Джо наклонился и поцеловал ее. В этом поцелуе слились признательность, сыновняя нежность и восхищение.

— Согласен! Будем драться!

Пробило восемь часов, когда он подошел К высокой черной решетке виллы Кепфелла. Хороший спортсмен, он проделал весь этот длинный путь пешком за короткое время. Центр города просыпался позже, чем пригороды.

И пока он шел, его встречал только лай брехатых собак. Нисколько не раздумывая, он нажал на внешнюю кнопку интерфона. Из громкоговорителя, вделанного в камень, послышалось какое‑то шуршание, затем голос. Это был голос Филиппа.

— Да.

— Это посыльный из кампании «Remstock and К». Срочная посылка для господина Кепфелла.

— Господин Кепфелл уехал.

— Это срочно, — повторил Джо, не пытаясь даже переделать свой голос.

— Подождите.

Джо услышал, как выключили интерфон, и машинально толкнул дверцу ворот, но дверца не поддалась. Наконец автоматически открылись обе створки больших ворот.

На аллею медленно выезжал большой черный лимузин, и Филипп показывал сидевшему за рулем человеку рукой за ограду. Джо понял, что ему уже не нужно Идти к Кепфелл у, потому что Кепфелл сейчас сам подъедет. Джо притворился, что изучает свои ботинки, и поднял голову в последний момент. Когда он поднял голову, Кепфелл был перед ним.

— Я сожалею, господин Перкинс, но мне не о чем с вами разговаривать.

— Господин Кепфелл, только что в мой дом забросили бомбу. Только чудом никого не ранило.

Я надеюсь, что вы не одобряете такого рода действия.

— Не одобряю и сильно сожалею об этом, но твое присутствие в Санта–Барбаре крайне нежелательно. Тебе следует покинуть Санта–Барбару, господин Перкинс. И ты знаешь — почему.

Кепфелл сделал знак своему шоферу.

— Я не виновен, господин Кепфелл, — прокричал Джо. — Я не убивал вашего сына. Это ошибка.

Сквозь шуршание гравия под колесами уходящей машины он услышал голос Кепфелла:

— Келли видела вас, Перкинс. Вы убийца. Уходите. Это ваш последний шанс!

Машина набрала скорость.

У провидения нет лица, и при встрече его не всегда можно узнать.

Джо Перкинс убедился в этом уже сегодня утром, когда спускался с холмов, горько переживая безнадежность своей вылазки. Он входил на Келлингтон–стрит, и тут рядом с ним остановился мотоцикл. Сидящий за рулем человек бросил к его ногам какой‑то предмет, а затем с шумом сорвался с места. Джо на секунду подумал о новой петарде, но предмет величиной с теннисный мячик совсем не казался опасным. Любопытство пересилило в нем, и Джо поднял таинственный предмет.