\

Они единственные вносили оживление в обстановку этого довольно мрачного заведения. Надо немедленно отсюда уходить, подумал Круз. И даже если Джо придется нести, Круз доставит его на свою Лодку.

Пожарный не успел продумать до конца, как он будет это делать. В. кафе входил Мейсон:

— Молчи! Ни одного слова! Во всем положись на меня, — тихо проговорил Круз и поднялся навстречу Мейсону, который направлялся к их столику.

— Разрешите пройти, Круз. Я пришел, чтобы арестовать Джо Перкинса.

— Потише, Мейсон.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что просто так американского гражданина не арестуешь.

— Мне нужно его допросить.

— Вызовите к себе. Кстати, а что за причина?

— Публичное приставание, к гражданке. Это не абсурдное обвинение, и вы это очень хорошо знаете."

"Мейсон был в ярости. Он понимал, что напрасно теряет время. Круз еще раз напомнил ему, что, имея в своем активе всего–навсего одно телефонное свидетельство выжившей из ума старой дамы, он бессилен что‑нибудь сделать. Если только всего–навсего напугать. Но вот этот Круз Кастилио лишает его и этого последнего удовольствия.

Однако надо достойно выйти из этого полонения.

— Ладно, господин Кастилио. Не буду торопиться. Кстати, отец говорил, что вы собираетесь нас покинуть, и выражал по этому поводу глубокое сожаление.

— Я тоже сожалею, господин Кепфелл. Ваш отец хорошо знает, что ему надо.

— Великолепное замечание, господин Кастилио. Ну что ж, прощайте, — Мейсон попытался улыбнуться и дружески толкнул Круза: — Если у вас возникнут, какие‑то проблемы, будь любезен…

Пожарный ответил ему широкой улыбкой.

— Конечно, Мейсон.

Проводив Кепфелла насмешливым взглядом, он повернулся к Джо.

Теперь ему оставалось доставить приятеля на катер и помочь ему в его расследовании.

Джо с лихвой отрабатывал те несколько долларов, которые давала ему Аугуста Локридж. И «Маленькая Каталония» преобразилась. Во всем, за что бы он ни брался, чувствовалась рука умельца. Плотник, столяр, слесарь, каменщик и даже садовник — это далеко не все обязанности, которые выполнял молодой человек. Но старуха Минкс все равно смотрела с недоверием на труды Джо. Она следовала своим принципам и находила по меньшей мере странным, что ее дочь дала под своей крышей убежище убийце.

Единственный факт, который примирял ее с Джо, состоял в том, что он имел все‑таки какое‑то отношение к убийству Кепфелла. Старая дама продолжала бороться с соседом и целые дни проводила за телефонными разговорами. Она жаловалась тем людям, которые еще слушали ее, как этот Кепфелл насилует утонченную даму по имени природа. А она, якобы, как дитя природы, как истинная ее дочь, вынести такое была не в силах.