\

Если она до сих пор находится в клинике доктора Роулингса, то у Перла не остается никакого иного выхода, как только вернуться туда.

Сантана стояла посреди танцевальной площадки, держа в трясущихся руках револьвер.

— Не подходите ко мне! — визжала она. — Если кто‑то сделает попытку дернуться — я тут же выстрелю! У меня еще полный барабан…

Вообще происходившее на пляже выглядело довольно дико, особенно если учесть, что пульт ведущего радиомарафона был по–прежнему включен и над пляжем громко разносилась музыка. Однако, застывшие фигуры резко контрастировали с веселыми ритмами и гитарными соло.

Сантана направила пистолет на Иден и с мстительной улыбкой спросила:

— А ты ничего не хочешь мне сказать?

На лице Иден не дрогнул ни один мускул.

— Нет, — спокойно ответила она. — Если тебе нужна я, то отпусти остальных. Не надо держать под прицелом ни в чем невиновных людей.

В их разговор неожиданно вмешался окружной прокурор.

— Сантана, тебе в первую очередь надо подумать о себе. Неужели ты не понимаешь, что это просто так не сойдет тебе с рук?

Иден смело вышла из‑за спины Круза, который пытался заслонить ее собой, и обратилась к Сантане.

— Кейт прав, ты должна в первую очередь подумать о себе. Ты только представь себе, что ты можешь наделать.

Сантана нервно вертела головой.

— А при чем тут Кейт? — возбужденно воскликнула она. — У меня еще будет время с ним расквитаться. Он виноват передо мной, может быть, как никто другой здесь. А ты, Иден, боишься меня?

Та смело смотрела на Сантану.

— Да, — откровенно ответила она. — Я боюсь. Но в первую очередь — боюсь за тебя.

Круз снова заслонил собой Иден и смело шагнул навстречу Сантане.

Но она в истерике завизжала:

— Не подходи ко мне, у меня есть еще пять патронов!

Круз замер на месте.

Джина с ее страстью к разговорам не могла остаться безучастной к происходившему на площадке.

— Сантана, — укоризненно сказала она. — Если бы ты пришла сюда для того, чтобы кого‑нибудь убить, ты бы давно уже сделала это. Скажи, чего ты хочешь?

Окружной прокурор, который стоял рядом со своенравной Джиной, дернул ее за рукав.

— Да не трогай ты ее.

Джина возмущенно всплеснула руками.

— А почему я должна молчать? Почему мне все затыкают рот? Почему никто не может заставить замолчать ее? Все это только из‑за того, что у нее в руках револьвер? Ну и что? А я не боюсь! — Джина обвиняюще ткнула пальцем в Сантану.

— Да тебе никто в жизни не отдаст Брэндона после того, что ты здесь учинила! Ты думаешь, что тебя ждет снисхождение? Ничего подобного!

Как ни странно, но Сантана до конца выслушала эту гневную речь Джины. Затравленно озираясь, она отступила на несколько шагов назад и, переводя револьвер с Джины на Иден, произнесла:

— Я не знаю, кого из вас я ненавижу сильнее.