\

— Я обещаю, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы с тобой, Сантана, обращались по справедливости. Сантана истерично расхохоталась.

— Мама!.. Ты только послушай, что он говорит! — произнесла она таким тоном, словно только что уличила Круза в чудовищном преступлении. — Нет! Ты только послушай!.. В этом он весь… Он всегда очень осторожно подбирает слова и кажется, будто он говорит какие‑то хорошие вещи, обещает что‑то хорошее… А потом, когда ты спрашиваешь, где же его обещания, он отвечает: ведь я же никогда тебе не лгал…

Круз нахмурился.

— Сантана…

Но она не дала ему договорить.

— В тебе всегда жила вера в справедливость! — насмешливо воскликнула она. — Вера в то, что она обязательно восторжествует… Почему ты в это веришь? Справедливость еще ни разу не взяла верх. Быть терпеливой, ждать, надеяться — вот твои советы. Но я устала ждать и ничего не получать! Я устала быть терпеливой! Может быть, ты любишь меня… Может быть, рай существует… Но люди почему‑то не стремятся поскорее уморить себя голодом, чтобы выяснить, существует ли он на самом деле!.

Сантана на мгновение умолкла, а затем с каким‑то убийственным надрывом воскликнула:

— Я больше никогда, слышите, никогда в жизни не поверю ни тебе, ни твоим обещаниям! Я не поверю ни в торжество справедливости, ни в существование рая… Я не поверю в добро и счастье!..

Иден не удержалась от замечания.

— Значит, ты сумасшедшая, Сантана, — полувопросительно–полуутвердительно сказала она.

На это Сантана ответила единственным способом, который был доступен ей на данный момент: она ткнула револьвером под ребра Иден и завизжала:

— Заткнись! Я не желаю тебя слушать!

Но Иден проигнорировала эти слова.

— Как ты умеешь все выворачивать наизнанку, — зло сказала она. — Ты бы лучше послушалась совета…

Круз приблизился к жене еще на шаг.

— Сантана, в суде мы постараемся доказать, что ты была невменяемой из‑за наркотиков.

Роза тут же подхватила сказанное:

— Да–да. Если ты сейчас отдашь Крузу револьвер, мы сможем помочь тебе.

Но ее слова не возымели на Сантану никакого действия. Та решительно тряхнула головой.

— Нет! — закричала она. — За всю свою жизнь, до сегодняшнего дня у меня не было сил что‑нибудь изменить!.. И теперь я не собираюсь уступать, чтобы добиться снисхождения от окружного прокурора! Я хочу уехать отсюда, хочу сделать так, чтобы никогда больше не видеть вас!..