\

И потом, — он выразительно поднял пластиковые коробки, которые держал в руках. — Я зверски хочу есть. Если вы будете по–прежнему приставать ко мне с расспросами, я заработаю себе язву желудка. Так, что прошу извинить меня.

Не дожидаясь ответа, он покинул зал ресторана, оставив окружного прокурора в еще больших подозрениях, нежели прежде. Проводив фигуру Перла весьма выразительным брезгливым взглядом, он направился к стойке и с недовольным видом уселся на высокий стул. Спустя несколько минут в зале появился Мейсон Кэпвелл и, заметив за стойкой скучающего окружного прокурора, полной внутреннего достоинства походкой, отправился к нему.

Услышав за своей спиной шаги, Тиммонс обернулся. Лицо его выражало крайнюю степень неудовлетворенности.

— Здравствуй, Кейт, — спокойно сказал Мейсон, — приношу свои извинения за опоздание.

Тиммонс скептически окинул взглядом ослепительно белый костюм своего бывшего заместителя и, с плохо замаскированным раздражением, произнес:

— Здравствуй, Мейсон. Я рад тебя видеть. Но ты был не слишком любезен по телефону.

Мейсон произнес извиняющимся тоном:

— К сожалению, в тот момент, когда ты звонил, я был занят.

Твой звонок отвлек меня от важного дела. Но теперь, думаю, это не столь важно. Так чем я могу быть тебе полезен?

Спокойное, даже в чем‑то величавое поведение Мейсона совершенно не вязалось с суетливым дерганьем окружного прокурора.

— Прежде всего, — нервно размахивая руками, сказал Тиммонс. – Я бы хотел спросить тебя об одной важной вещи. Ты подумал о всей серьезности своего заявления о работе моей службы?

Ни секунды не сомневаясь Мейсон ответил:

— Разумеется, и не только о твоей службе. Но и о твоих грязных делишках, Кейт.

Я очень хорошо обо всем этом подумал. Поэтому мое заявление уже находится на твоем столе.

Окружной прокурор невпопад рассмеялся:

— А зачем ты это сделал, Мейсон?

Мейсон спокойно выдержал его насмешливый взгляд и без малейшей тени сомнения в голосе заявил:

— Просто я устал тешить свое эго. Я нашел новый путь. Он выведет меня из тьмы к свету. Теперь мне чужды все пустые амбиции всех карьеристов. Когда‑то, Кейт, я был таким же как ты. Мне постоянно хотелось чего‑то добиваться, кому‑то что‑то доказывать, пытаться выглядеть лучше, чем я есть на самом деле.

Я демонстрировал служебное рвение, но не потому, что мне слишком нравилось мое дело, а потому, что я хотел выглядеть лучше других. Теперь все это позади. Я покончил с этой тщетной суетой. Все, чем я раньше занимался, больше не интересует меня.

Окружной прокурор слушал речь Мейсона широко раскрыв рот от удивления. Когда тот умолк, Тиммонс разочарованно махнул рукой.

— Прекрати говорить со мной таким образом. Я не репортер, Мейсон, меня на это не купишь.