\

Боюсь, что разговор с вами испортит мне пищеварение.

Она с недоумением развела руками.

— Почему вы так боитесь меня, мистер Кэпвелл?

СиСи был до того удивлен этим вопросом, что на мгновение прекратил свое занятие и обернулся.

— Прошу прощения, что вы сказали?

— Вы всячески избегаете разговора со мной. Если бы мы поговорили по–настоящему, вы бы поняли, что я не хочу вам зла.

Словно и не замечая обращенного на нее взгляда СиСи, мисс Лайт подошла к столу, за которым он сидел и с благостным выражением лица сказала:

— Все, что я делаю, направлено лишь на то, чтобы приносить людям радость и светлые чувства.

СиСи едва удержался от колкости.

— О каких это светлых чувствах вы толкуете? Я что, по–вашему, должен радоваться из‑за того, что вы организовали форменную травлю посетителей моего казино? Если дело пойдет так и дальше, то вы скоро станете распинать их на крестах. Но в первую очередь этой приятной процедуре подвергнусь, очевидно, я. После этого вы говорите, что не желаете мне зла и пробуждаете в людях светлые чувства? — саркастически спросил он, откидываясь на спинку стула.

Мисс Лайт отнюдь не выглядела обескураженной этими словами, напротив, она, казалось, даже была воодушевлена.

— Ну что ж, — как ни в чем ни бывало сказала она, — если ваше казино закроется, то доходы, возможно, уменьшатся, но вы выиграете в большем.

СиСи скептически усмехнулся.

— Опять вы начнете толковать мне о спасении души, покое, пути к истине.

Он уже позабыл о своем завтраке и в раздражении бросал словами:

— Прибыль не может измеряться абстрактными категориями. Спасение души, конечно, важная вещь, но никакого отношения к бизнесу она не имеет.

Разумеется, Лили могла прибегнуть лишь к новым абстрактным увещеваниям.

— Не бойтесь взглянуть на себя, — кротко сказала она, — вы бы сильно выиграли от этого духовно. Ведь этот бизнес основан на человеческих страстях и низменных пороках, и если вы пытаетесь извлечь прибыль из этой низости, то таким образом больше обкрадываете себя. Ни одна душа не может вынести такого издевательства, а ведь вам уже пора подумать об этом.

Ченнинг–старший до того рассердился, что вскочил со стула и, махнув рукой, стал расхаживать по двору.

— Оставьте в покое мое духовное развитие, и еще, мне не нравится, что вы изображаете меня источником зла. Между прочим, я могу расценить ваши нападки на меня как злостную клевету и подать на вас в суд. Вы распространяете среди своих правоверных поклонников разнообразные вымыслы обо мне, я не собираюсь этого терпеть. Если вы сейчас же не прекратите эти гнусные нападки, я распоряжусь, чтобы вас немедленно вышвырнули отсюда.