\

— Она пыталась заводить с вами еще какой‑нибудь разговор о деньгах?..

— Да.

— Часто?..

— Почти каждый день.

— И вы ей всякий раз отказывали?..

— Разумеется. Я уже имел честь сообщить суду, по каким именно причинам.

— А в какой форме?..

— Я старался держаться с Лили Лайт как можно мягче, пытался объяснить ей, что грех корыстолюбия — один из самых страшных, и что скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, чем богатый попадет в рай.

Кейт, поднявшись со своего места, вышел на подиум, где обычно выступали попеременно защита и обвинение, и, резко обернувшись к Мейсону, спросил:

— Расскажите поподробнее, как было дело… Стало быть, вы утверждаете, что в тот вечер она позвонила вам исключительно для того, чтобы встретиться и что‑то обсудить?.

.

— Совершенно верно.

— Когда это произошло?..

— Вечером, часов в десять.

— Она не была взволнована или удручена?..

— Мне так показалось.

— И вы согласились?..

— Да… Хотя я долго колебался — стоит ли мне еще раз встречаться с этой женщиной.

— Почему?..

— Потому что знал, что разговор вновь пойдет о деньгах…

— Тогда почему вы согласились?..

— Мне показалось, что Лилиан нуждается в моей помощи.

В то время, когда я находился в состоянии сильнейшей душевной депрессии, она действительно помогла мне. Теперь сама Лили Лайт пребывала приблизительно в таком же состоянии, и я почему‑то подумал, что с моей стороны будет грехом не помочь ей. Когда чувствуешь себя несчастным, всегда надо вспомнить о несчастьях других и о том, что могло бы быть еще хуже. Надо вспомнить, чем ты был виноват прежде и чем виноват теперь, а также понимать, что то, что называется несчастьем, послано в испытание, для того, чтобы человек научился покорно переносить несчастья и для того, чтобы благодаря этому несчастью он стал лучше и добрее духом. А чтобы несчастье перенести, всегда надо выговориться кому‑нибудь из близких людей… Так ведь всегда легче.

Кейт слушал подсудимого с усмешкой неприкрытого превосходства.

— Но ведь, насколько я понял из ваших предыдущих рассуждений, в последнее время мы, мистер Кэпвелл… Как бы так сказать… Ну, что ли, отдалились от Лили Лайт, не правда ли?..

Мейсон кивнул.

— Действительно…

— Тогда почему же вы согласились пойти к ней в гостиницу «Эдельвейс»?.

.

— Потому, что хотел помочь ей, — последовал ответ. — Все люди — братья и сестры, и я не мог не попытаться облегчить душевные страдания этой несчастной, которая, возлюбив деньги более чего‑либо остального, так жестоко заблуждалась…

— Хорошо, — продолжал Кейт Тиммонс. — То, что вы нам сейчас рассказали, непосредственного отношения к делу о преднамеренном покушении на жизнь потерпевшей, Лилиан Лайт, не имеет. — Обернувшись к Мэлу Джаггеру, он произнес: — Ваша честь, могу ли я задать подсудимому еще несколько вопросов?.