\

Спросила — и сразу же пожалела о том, что сделала это: она и без того прекрасно представляла ответную реакцию Брэфорда…

— Я… Я, все как следует взвесив, решил, что мне не стоит проходить на этом процессе в качестве свидетеля, — ответил тот.

— Но Мейсон Кэпвелл… Он ведь невиновен!.. И единственный человек, который в настоящий момент может помочь ему своими показаниями — это ты, Гарри!.. — воскликнула Уэйнрайт. — А потом… Ты же говорил, что ради меня…

— А теперь я решил, что ради тебя этого делать не стоит, — спокойно ответил Брэфорд.

«Да, у этого молодого человека, однако, очень странные представления о чести и достоинстве, — подумала Джулия. — Если он уже что‑то вбил себе в голову… Боюсь, что ничего не получится».

Однако она попробовала усовестить его еще раз. Пристально посмотрев Брэфорду в глаза, Уэйнрайт строго произнесла:

— Гарри!.. Ведь из‑за твоего молчания может пострадать невинный человек! Подумай, что ты делаешь!..

— Я все уже обдумал… Мне очень жаль, Джулия, но я беру свои слова обратно: я не буду выступать в суде в качестве свидетеля… — сделав небольшую паузу, он добавил: — И потом, подумай сама: как это будет выглядеть со стороны…

— То есть…

— Ну, получится, что я, случайно увидев, можно сказать — в замочную скважину, то, чего не должен был видеть, спешу поведать об этом всему миру!.

Тяжело вздохнув, Джулия подумала: «Да, теперь он наверняка не изменит своего решения… Чертов Джакоби — прекрасно знал, на какой струне ему следует сыграть в беседе…»

Уэйнрайт и не пыталась продолжить свои уговоры.

Однако Джулия не питала к Гарри никакой враждебности — даже то небольшое раздражение, которое то и дело появлялось у нее во время беседы с ним, теперь уже окончательно улетучилось.

Посмотрев на молодого человека с искренним сожалением, она сказала:

— Что ж, очень жаль…

— Чего?.. — спросил Брэфорд таким тоном, будто бы и не понимал, что же именно теперь имеет в виду его бывшая возлюбленная.

— Очень жаль, что ты оказался не тем человеком, которого я все время стремилась в тебе видеть, — произнесла она, вставая с лавочки.

— А кем ты хотела меня видеть?.. — печально поинтересовался тот.

Поднявшись, Джулия бросила через плечо:

— Настоящим мужчиной.

После чего, не прощаясь, направилась к стоявшему у выхода из парка своему «олдсмобилю»…

Джулия, захлопнув за собой дверку, хотела было уже завести машину, но вдруг раздумала.