\

— Да… — Она отвернулась, после чего печально добавила: — Иногда у меня бывали мужчины… Ты знаешь их: Дэвид, против которого ты в свое время выступал на судебном слушании… Помнишь его — он обвинялся в преднамеренном убийстве своей жены?..

Кэпвелл кивнул.

— Да… Как же не помнить — ты ведь его тогда еще защищала. Я проиграл то обвинение — помню, что напился потом, как свинья… Знаешь, — продолжал он, — иногда мне очень стыдно вспоминать то, что я делал раньше… До смерти Мэри.

Джулия, понимая, сколь болезненно перенес он смерть своей возлюбленной, поспешила отвести его внимание от этой темы.

— Ты не думай так — многим людям стыдно вспоминать кое‑что из своего прошлого… Мне тоже… — Она замолчала, а потом продолжила: — Да, кроме Дэвида тут был еще и Гарри Брэфорд… Но после их ухода я все равно чувствовала себя так тоскливо и одиноко… Мне становилось еще хуже, чем до них…

— А я?..

Джулия подняла голову.

— Что — ты?..

— После моего ухода ты не будешь чувствовать себя еще хуже?..

— Нет, что ты… А потом — ты ведь придешь ко мне еще?..

— Но, — произнес Мейсон, — ты ведь понимаешь, что я не смогу часто приходить сюда…

Она спросила встревоженно:

— Почему?.

Мейсон промолчал — он только смотрел на Джулию, как завороженный…

Совершенно неожиданно для Джулии он спросил:

— Скажи мне… А в такие вот минуты ты, наверное, очень много думаешь… Так?..

Она кивнула едва заметно.

— Да, Мейсон…

— Скажи — о чем?.. Или это секрет?..

Подумав, Уэйнрайт ответила:

— Знаешь что, когда‑то у меня был один парень — морской пехотинец… Кстати говоря — мой первый мужчина. Мы даже собирались пожениться, а потом он меня бросил, уехав к себе в Германию, где служил…

Мейсон улыбнулся едва заметно.

"— И ты все время вспоминаешь о нем, когда тебе тут одиноко?..

Джулия нахмурилась — ей были неприятны эти слова Кэпвелла.

— Не перебивай, я совсем не об этом… Так вот, он служил где‑то в Европе, а потом в Африке, а там попал на какую‑то войну, не помню только, с кем, и насмотрелся разных ужасов… Я его встретила как‑то год назад. Так вот, Мейсон, он вернулся жалким калекой и после войны все время думал, какое же это счастье — просто жить. И в сравнении с этим счастьем все остальное казалось ему просто незначительным…

— Ну, и что же ты?.

Вздохнув, Уэйнрайт изрекла:

— Я тоже стремлюсь жить такой жизнью — радоваться тому, что живу, что могу ходить, дышать воздухом, смеяться… Только… Только у меня этого что‑то никак не получается… Наверное это потому, что я все‑таки — очень поверхностный человек.

Мейсон покачал головой.

— Нет, Джулия… Поверхностны только те люди, которые считают себя глубокомысленными…

— А вот я определенно поверхностна.