\

Ассоциация психиатров Южной Калифорнии была сильно обеспокоена состоянием дел в клинике доктора Роулингса. И давно высказывала свою озабоченность по этому поводу. Однако ничем конкретно подтвердить свои подозрения коллеги доктора Роулингса не могли. Тем временем Перл продолжал знакомиться со ""своим"" личным делом:

— Родился… так… Получил образование… Был звездой района… по легкой атлетике… Так… Опять учился, на этот раз в вечерней школе…

Затем, пробежавшись глазами еще по нескольким строчкам, он с удивлением взглянул на Мора:

— Что? У меня есть ученая степень?

— Да, — с улыбкой подтвердил тот.

— Читай дальше.

— Так. Я учитель истории в средней школе. Так, история… Отнюдь не хулиганское прошлое, как могло бы быть в худшем случае. Ну, что ж, и на том спасибо.

— Пожалуйста, — рассмеялся доктор Мор. — Но, это еще не все. Посмотри, что там дальше написано.

Перл пробежался глазами по строчкам личного дела и спустя несколько мгновении удивленно вскинул брови:

— О! Ты посмотри, что здесь написано! Мне это нравится! Мания величия! Это по мне!

С этими словами он горделиво вскинул голову, поправил галстук на шее и обвел полупустой зал ресторана важным взглядом:

— Вот это по мне.

С этим я справлюсь! — радостно заключил он. — С этим я наверняка справлюсь! Так, значит я — Джон Кеннеди и Ричард Никсон. Отлично! Попробую еще изобразить Авраама Линкольна и Гарри Трумэна. Как ты думаешь, у меня получится?

Доктор Мор рассмеялся и кивнул головой.

— Конечно, получится, — он утвердительно кивнул головой. — Если ты все сделаешь, как я тебе скажу, то они решат, что ты страдаешь манией величия в результате сильно развитого комплекса неполноценности. И еще.

Учти, ты должен все это изображать очень убедительно. Иначе это может закончиться очень дурно для тебя.

Перл уже вошел в роль. Взяв со стола стакан с апельсиновым соком, он, словно настоящий президент, стал произносить торжественный тост.

— Уважаемые леди и джентльмены! — напыщенно произнес он. — Господа зарубежные дипломаты, я собрал вас здесь для того, чтобы в вашем присутствии объявить сегодня ядерную войну Занзибару.

Доктор Мор с улыбкой наблюдал за ним. Спустя несколько мгновений Перл опять вернулся в свое обычное состояние и, сделав несколько глотков апельсинового сока, успокаивающе сказал:

— Ладно, ладно, док, не волнуйтесь.

Все будет отлично. Я смогу изобразить это как нельзя лучше. Главное — как следует войти в роль.

Однако доктор Мор не слишком разделял его оптимизм по поводу предстоящей работы. Он хмуро покачал головой и сказал:

— Это не роль, Перл, это очень опасно.

— Не понимаю, почему ты так расстроился? — спросил Перл, закрывая личное дело Леонарда Капника."

"— Пойми, — доктор наклонился над столом, приблизившись к Перлу.