\

— Что ты имеешь в виду? — он недоуменно вскинул на нее глаза.

— Мы улетаем через четыре часа. Ты хоть знаешь, как я скучала?

В ее голосе было столько сокрытых от окружающих страсти и желания, что Дэвиду стало не по себе.

Пока он мучительно пытался разобраться в нагромоздившихся в одно мгновение обстоятельствах, Шейла прильнула к нему и стала жарко шептать на ухо:

— Ты не представляешь, как я мечтала о том моменте, когда можно остаться вдвоем и не бояться, что нас кто‑то увидит и что‑то подумает!

Дэвид лихорадочно пытался привести в порядок мысли.

Ему сейчас ничего не оставалось, как попробовать погасить этот внезапно для него вспыхнувший пожар. Смущенно заикаясь, он пробормотал:

— Шейла, ну к чему такая спешка? Ты понимаешь… Может быть, это хорошая идея… Но почему бы нам не попробовать отложить это на некоторое время? Не сейчас…

— Почему? — законно недоумевала она. — Ведь ты же сейчас свободен. Тебя уже освободили.

Дэвиду приходилось цепляться за любую возможность.

— А обвинение в лжесвидетельстве?.. Ведь Мейсон Кэпвелл не напрасно затеял это. То, что ты изменила свои показания на судебном процессе, в сравнении с теми, которые ты давала на предварительном следствии… Это может плохо для тебя закончиться.

Они обязательно вызовут тебя в суд еще раз.

Шейла отмахнулась от этого предположения, как от сущей нелепицы.

— Да, к черту! — в порыве страсти воскликнула она. — Я просто не явлюсь в суд и все.

— Но… Ведь это может плохо для тебя закончиться, — пробормотал Дэвид. — Может, тебе все‑таки не стоит пренебрегать этим?

Шейла пристально посмотрела на него.

— Я и не такое делала ради тебя, — в ее голосе прозвучал явный намек.

Дэвид сразу же насторожился.

— Ты хочешь сказать… Но ведь ты не сможешь вернуться сюда!

Шейла решительно подняла голову и с ледяным спокойствием заявила:

— Мне не нужна эта страна! И этот штат! Мне нужен только ты! Ты, единственный!"

"Дэвид опустил голову. Под грузом навалившихся на него обстоятельств он почувствовал себя слабым и беспомощным, словно ребенок. Несмотря на давно избранную им в жизни роль героя–любовника, он был явно слаб для нее. Если в благоприятных обстоятельствах у него еще была какая‑то свобода маневра, то под грузом такой ответственности он терялся.

Сейчас ему казалось, что он находится у подножия горы, с вершины которой сдвинулось всего несколько снежинок, но они, набирая вес, превращаются в снежный ком, который с нарастающей скоростью и фатальной неизбежностью катится прямо на него. Что же делать? Как увернуться? Отскочить в сторону? Джулия и Шейла — это две взаимоисключающие стороны его жизни.

Он оказался меж двух огней.