\

Брик на секунду задумался, затем он с сомнением покачал головой и сказал:

— Пусть это так, но все‑таки, я думаю, было бы лучше, если бы твои юристы вначале посмотрели эти бумаги.

Локридж решительно возразил:

— Об этом не может быть речи. Я не могу допустить утечки информации.

Локридж нагнулся над столом и взял сына за руку.

— Брик, послушай. Это мой единственный шанс вернуть все, что отнял у меня СиСи Кэпвелл. Акции, собственность, дом… Все! Тут хочешь не хочешь, а придется поверить Гранту Кэпвеллу. Но я еще посмотрю…

Он прервался на полуслове, потому что в комнату, распахнув дверь, вошла Августа Локридж, его жена.

Несмотря на годы, она прекрасно сохранилась. Сразу было заметно, что она следит за собой. Ее изящная, подтянутая фигура, кожа, словно неподдавшаяся старению, говорили о незаурядном характере и воле этой женщины.

Она услышала последние слова Лайонелла и громко воскликнула:

— Что это ты посмотришь?

Она направилась к столу, за которым сидели Лайонелл и Брик. Вскакивая со стула, Локридж неохотно ответил:

— Августа, я пока еще не могу об этом говорить.

Как женщина, привыкшая чтобы ей ни в чем не отказывали, Августа небрежно махнула рукой.

— Можешь! Ты ведь прекрасно знаешь, как я обожаю секреты. И, вообще, что это вы здесь замышляете?

Она внимательно посмотрела в глаза Лайонелла, а затем перевела взгляд на Брика. Они оба были похожи на двух мелких злоумышленников, застигнутых на месте преступления.

Они беспомощно переглядывались друг с другом, не зная что ответить.

В комнате повисла неловкая пауза.

Вернувшись домой с судебного заседания, Мейсон Кэпвелл стал усиленно налегать на виски.

В последнее время он часто прибегал к спиртному как способу облегчить отношения с окружающей действительностью.

Правда, нельзя было сказать, что он злоупотребляет горячительными напитками. Однако, это отнюдь не радовало Мэри.

Тем не менее, испытывая к нему глубокие чувства, Мэри закрывала глаза на некоторые недостатки Мейсона. В том числе и на этот.

Мейсон расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и расслабил галстук.

Он отхлебывал виски небольшими глотками, наслаждаясь вкусом знаменитого напитка из Кентукки.

В этот момент в комнате зазвонил телефон. Мейсон на мгновение оторвался от стакана:

— Никого нет дома… — не совсем трезвым голосом сказал он.

Телефон, который находился в дальнем углу большой гостиной в доме Мейсона, продолжал настойчиво звонить.

Тогда Мейсон, на ходу допивая виски, направился к столу.

Он прошел мимо широкого дивана на котором лежали кожаные подушки, на ходу включил большую настольную лампу, выполненную в форме круглой китайской вазы с черным шелковым абажуром.