\

— Как же я забыл? Ведь я — неудачник! Единственный неудачник в этой семье! Если бы я выиграл процесс — это могло бы стать пропуском в твои объятия… Соответственно, поскольку я проиграл, путь мне закрыт. Я правильно понял?

Мейсон попытался изобразить равнодушие в голосе и жестах, однако, результат, скорее, был обратным.

У любого стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что Мейсон остро чувствует свою вину и переживает из‑за этого.

Очевидно, это не могло укрыться и от СиСи, который неотрывно смотрел на сына. В глазах его читалась стальная жесткость и не было видно ни единого намека на жалость.

Кэпвелл–старший подошел чуть ближе:"

"— Мне плевать на этот процесс, Мейсон, и на то, как он закончился. Но меня сильно беспокоит то, что ты пьешь. Хотя… Вероятно, это единственное, что ты по–настоящему умеешь делать.

Последние слова он произнес уничтожающим тоном, словно выносил окончательный и не подлежащий обжалованию приговор.

Мейсон хмыкнул в ответ на слова отца и отвернулся. Поворачивая из стороны в сторону рюмку, он настойчиво сказал:

— У каждого человека должно быть хобби… Это выглядело жалкой попыткой защититься.

СиСи с презрением посмотрел на него.

— Мне стыдно за тебя, Мейсон, — сжав губы, сказал он.

Мейсон начал ерничать:

— Так что, по–твоему, я — плебей?

— Как мне повезло, что, кроме нас двоих, здесь никого нет, и никто не видит, как мой сын умирает от жалости к самому себе. Ты должен стыдиться этого. Ты поступаешь отнюдь не так, как это принято в семействе Кэпвеллов.

Мейсон повернулся к отцу и ухмыльнулся.

— Ты хочешь сказать, что я не твой сын? — издевательски произнес он. — Это было бы хорошо!

СиСи понял, что дальнейшие душеспасительные разговоры бессмысленны и бесполезны.

СиСи застегнул пиджак, поправил галстук и, уже намереваясь уходить, произнес:

— Да ты просто на человека не похож. Хоть за руль в таком виде не садись…

В этот момент официант поставил на стойку перед Мейсоном очередную порцию виски.

— О, тебе уже налили в очередной раз, — раздраженно бросил СиСи. — Давай, занимайся главным делом своей жизни… Не буду мешать.

Кэпвелл–старший резко отвернулся от Мейсона и вышел.

Мейсон проводил отца взглядом и тяжело вздохнул. Официант, протиравший рядом посуду, участливо наклонился и шепнул:

— Тебе не позавидуешь…

— Да.

Мейсон потянулся за новой дозой. Потом он внимательно посмотрел на содержимое рюмки, как будто хотел там что‑то увидеть, и еще более задумчиво произнес:

— Очаровательный человек — мой папаша… Настоящий товарищ… Я бы даже сказал, настоящий друг…

Мейсон поднес рюмку с виски ко рту, но, принюхавшись к запаху напитка, поставил рюмку назад. Том недоуменно посмотрел на Мейсона:

— Что — не нравится?..

Мейсон еще раз окинул взглядом ресторан. Отца не было.