\

Перл покачал головой и горько усмехнулся.

— Но я любил своего отца, — медленно произнес он. — Кортни, ты даже не представляешь, как я боготворил его! Отец был для меня настоящим идеалом! Везде! Во всем!

Разговаривая, Перл теребил краешек покрывала. Кортни внимательно слушала его, не перебивая.

— Но Брайан… — продолжил Перл. — Он был совершенно другим, он не переносил консерватизма! А отец не мог переносить бунтаря в своем доме! Конфликт между ним и братом скоро перешел в открытую вражду…

Перл умолк и с горечью пожал плечами.

Подождав несколько мгновений, Кортни осторожно спросила:

— И как же ты поступил? Перл горько усмехнулся.

— Не лучшим образом. Вместо того, чтобы оставить его в покое, я упоенно играл роль старшего брата. «Брайан, не пререкайся с отцом!.. Брайан, сделай то… Брайан, сделай это… Брайан, пойди туда… Поди сюда…» Не знаю…

Он снова пожал плечами. И продолжил:

— Возможно, во всем виноват только я?

Кортни чувствовала, что ему очень трудно говорить. Перл снова умолк, неподвижно глядя в одну точку.

— А как он умер? — тихо спросила она.

— Сейчас это уже не важно… — безразлично ответил Перл.

Кортни приподнялась на кровати и уселась рядом с ним.

— Нет, я думаю, что это очень важно. Для тебя.

— Да, — решительно сказал он.

— И поэтому ты решил узнать, что произошло на самом деле и кто виноват?

Перл покачал головой:

— Я не хочу вдаваться в подробности, Кортни. Ну, скажем, у меня есть подозрения насчет какого‑то доктора Роулингса…

Жизнь в клинике доктора Роулингса текла тем временем своим чередом.

Келли, которая попала туда после ненамеренного убийства Дилана Хартли, чувствовала себя совершенно раздавленной.

Она находилась в палате вместе с темнокожей девушкой по имени Элис.

Историю Элис Келли не знала, но, судя по всему, она была не менее трагична, чем ее собственная история.

К тому же, если Келли хотя бы чувствовала в себе силы ходить и разговаривать, то Элис постоянно молчала, лишь временами поднимаясь с постели для того, чтобы принять прописанные ей таблетки, которые приносила медсестра, миссис Ходжес.

Это была высокая сухопарая женщина в возрасте примерно пятидесяти лет, которая беспрекословно выполняла все распоряжения доктора Роулингса.

Она вводила своим пациентам именно те дозы лекарств, которые прописывал им доктор Роулингс. Хотя, временами, даже непосвященному было очевидно, что дозы слишком велики…

Разумеется, именно в таком помощнике и нуждался доктор Роулингс, невысокий лысеющий мужчина, давно перешагнувший экватор своей жизни.

Он прекрасно понимал, что его методы лечения неправомерны. Однако, здесь, в клинике никто не имел права даже возразить ему.