\

Но пока что он не был склонен к бурному веселью, поэтому молча держал ее за руку, улыбаясь про себя.

— Тебе нравится? — спросила Сантана.

— Что? Музыка или ты? — уточнил он.

— И то, и другое…

— Да, да, конечно! — кивнул он в знак согласия.

— Ну тогда не стой так… Давай будем танцевать!

Она потащила его за собой. Тиммонс заметил в ее глазах жадный сексуальный блеск.

Это было именно то, чего он добивался. Правда, место было не совсем удобным.

Не дозвонившись до Круза, Джина решила последовать за Сантаной и Кейтом.

Она осторожно пробралась наверх и выглянула из двери.

Они кружились в танце, словно счастливая влюбленная пара.

— Кейт, ты можешь ответить на один вопрос? — спросила Сантана.

Судя по голосу, она была излишне возбуждена и, к тому же, изрядно выпила.

— Конечно. Задавай, — Тиммонс не выпускал ее из своих объятий.

— Если бы, например, получилось так, что мы с тобой были женаты? — спросила Сантана. — Ты бы хотел иметь от меня детей?

От неожиданности вопроса Кейт едва не закашлялся.

— Что, что? — удивленно переспросил он.

— Круз не хочет заводить детей! А ты бы хотел?

Говоря все это, Сантана все время порывалась снять с себя костюм, но Тиммонс удерживал ее.

— Я сейчас не могу ответить на твой вопрос… — несколько растерянно сказал он.

Она вырвалась из его объятий и, кружась по крыше в такт мелодии, доносившейся из ресторана, воскликнула:

— Можешь, можешь… Мне важно знать твое мнение.

— Да, я понимаю… — Тиммонс уже стал испытывать некоторую неловкость по–поводу того, что происходило. Разумеется, он сам желал этого, но не в такой форме. Все это больше напоминало истерику, обусловленную излишним количеством спиртного. Но, разумеется, отступать ему сейчас было некуда.

События стали развиваться с невероятной скоростью, словно снежный ком, катящийся с горы. Кейт мог лишь следовать за тем, что происходило, но уже не управлять этим…

— Я нравлюсь тебе? — несколько назойливо заглядывая ему в глаза, спросила Сантана. — Круз не любит меня, а мне так одиноко. Я чувствую себя брошенной и никому не нужной. Ты же не хочешь, чтобы мне было одиноко?

— Конечно, конечно, нет! — торопливо подтвердил Тиммонс.

Сантана продолжала кружиться вокруг него.

— Мне начинает казаться, что я уже совершенно лишена всякой физической привлекательности…

— Да этого не может быть! — возразил Тиммонс.

— У меня привлекательное тело? — снова спросила она.

— Очень!

Она засмеялась.

— Почему ты говоришь так сдержанно? Ты не веришь мне? — воскликнула она.

— Нет, нет. Конечно же, верю!

— Прекрасно! Тогда ты увидишь его!

С этими словами она сбросила с себя пиджак, оставшись в одной блузке с коротким рукавом и юбке.

— Ну, что? Нравится?

Она стала извиваться в танце, словно исполнительница стриптиза.