Сбылась мечта бегемота

Что же касаемо Насти… Когда девушка заболела, Павел бросился к ее матери и рассказал про чай для аборта. Марина Арнольдовна, врач по профессии, сообразила, что у дочери сильное отравление, и в кратчайший срок отвезла ее в Мюнхен к профессору Йоргену, всемирно известному токсикологу, который обнаружил в организме Насти следы ведьминого корня. Растение практически истреблено, давно не используется, но я тут приготовил для вас справку, слушайте.

Борцов поднес поближе к глазам блокнот.

– «Чтобы отравить человека ведьминым корнем, надо собрать растение, высушить его определенным образом, мелко нарубить, заварить кипящей водой, настоять и дать выпить жертве. Одной порции хватит, чтобы яд заработал. Но действует он не сразу, пройдет месяц, два, три, а то и полгода, прежде чем зелье поразит тело и разум. Сначала человек ощутит лихорадку, могут начаться судороги, понос, рвота, появятся возбуждение или апатия. Некоторые люди умирают на этой стадии, другие оправляются, но их разум постепенно слабеет, возникают пугающие видения, и большинство отравленных сами лишают себя жизни. Противоядия нет».

Глеб Валерьянович отложил записи.

– Я зачитал специально для вас осовремененный мною текст из медицинского справочника середины восемнадцатого века. Там еще говорится, что ведьмин корень редко встречается, в России растет только на Кавказе, но не везде, а в одном маленьком ареале. Я поинтересовался работами Йоргена. Тот действительно был великим токсикологом, в свое время написал несколько статей о ведьмином корне, собирался применять его при лечении шизофрении, сообщал о разработанном им противоядии. Если вовремя употребить его, человек остается жив, полностью восстанавливает физическое и психическое здоровье. Но потом ученый отказался от работы с растением, увлекся другими проектами. Йорген умер четыре года назад, сейчас его лабораторией заведует любимый ученик ученого, профессор Генрих Траубен.

– Муж Насти, – вставила я свое словечко. – И он никогда не расскажет, что было с Волоколамской, когда ее привезли в бессознательном состоянии в Мюнхен.

– Верно, – согласился Глеб Валерьянович. – К сожалению, российские врачи не очень серьезно относятся к медицинской тайне. Борис Львович Атаманов, молодой психиатр, пытающийся лечить Никиту Рязанцева, сразу рассказал о его состоянии Татьяне. Увидел ее удостоверение и разоткровенничался. Не имел на это права, но распустил язык. А вот европейский медик так не поступил бы, потребовал бы ордер от прокурора. Бесполезно затевать беседу с Генрихом, Настя не только была его пациенткой, но и стала ему женой.

– А почему при вскрытии Ледневой, Казаковой и Крапивина не нашли яд? – спросил знакомый голос.

Я посмотрела в сторону двери – на пороге стоял Денис.