Седьмая жертва

Сам понимаешь, по здешним местам убийца бродит, сначала сторожа грохнул, потом и до вас доберется. Он уже одного бомжа уложил, так что к вашему брату у него особая любовь.

Сергей, конечно, нагнетал, он и сам не верил в то, что Шутник совершит новое убийство в том же месте. Но эффект был достигнут, Биря сразу посерьезнел.

– Это ты про Лишая? Я слышал разговоры, когда на вокзале был. Лишая тоже он порешил? Слышь, начальник, может, он вообще нас ненавидит, а? Лишая убил за то, что он бомж, а сторожа – за то, что нас пускал. Че вы его не поймаете-то никак? Во житуха! – заголосил паренек. – Менты гоняют, люди стороной обходят, будто мы заразные, а тут еще маньяк какой-то нашелся, который нам войну объявил. Нет нам места на этой земле, никому мы не нужны, несчастные…

– Ты еще скажи – отверженные, – прервал его выступление Сергей. – Тогда совсем жалостливо выйдет. Биря, я с пониманием отношусь к твоим несчастьям, можешь мне поверить. Но согласись, лучше быть несчастным и живым, чем счастливым и мертвым. Для жалости сейчас не время, надо дело делать. И ваше дружное братство бродяг должно встать стройными рядами на собственную защиту. Потому что вас много, а нас, милиционеров, мало. И если вы нам не поможете, то этот маньяк так и будет вас отстреливать. Ты меня понял?"

"Сергей и сам не знал, почему сказал именно эти слова. Он вообще не имел глубокой психологической подготовки, но зато у него была феноменальная интуиция, безошибочно подсказывавшая ему, как разговаривать с человеком, чтобы он тебе поверил и помог. Причем срабатывала эта интуиция только тогда, когда Зарубин имел дело с людьми малообразованными, либо пожилыми, либо с теми, кого принято называть «деклассированным элементом». С государственными служащими, например, он общего языка найти не мог и ужасно из-за этого расстраивался. О людях из сферы бизнеса или искусства и речи не было, он не мог настроиться на их мышление и не чувствовал их реакцию. Зато с бомжами и алкоголиками взаимопонимание достигалось быстро.

Тон в разговоре с Бирей был выбран правильный, это Зарубин сразу понял.

Глаза у парня загорелись, он был еще достаточно молод, чтобы стремиться к приключениям и жаждать новизны. Упорядоченная жизнь в семье с ежедневными посещениями школы еще не была окончательно забыта, и можно было надеяться, что Биря хотя бы на короткое время окажется способным к последовательным действиям и чувству ответственности.

Проникшись важностью миссии, Биря напряг память и в красках нарисовал картину своей последней встречи с Валентином Казаряном. Сторож, по его словам, выглядел задумчивым и даже рассеянным, словно думал все время о чем-то.