Седьмая жертва

Кончилось тем, что Фирсова сына выгнала, пошла даже на то, чтобы через суд лишить его права на жилплощадь. В ближайшем отделении милиции Мише эти сведения полностью подтвердили. Что касается мужа убитой, то никакой официальной информации о нем не было, в эту квартиру Серафима Антоновна въехала тридцать с лишним лет назад вдвоем с сыном."

"Михаил Доценко терпеливо ходил из квартиры в квартиру, задавал вопросы и выслушивал самые разные ответы, то краткие и скупые, то пространные, сопровождаемые длинными лирическими отступлениями о давно ушедших годах и брюзжанием по поводу нынешнего финансового «беспредела», из-за которого старики, честно отработавшие на государство всю жизнь, отдавшие ему здоровье, теперь вынуждены влачить жалкое существование на пенсию, размеры которой существуют как будто отдельно от цен на продукты и лекарства, никак с ними не пересекаясь. Из разговоров с жильцами хрущевской пятиэтажки выяснилось, что Серафима Антоновна была женщиной не особо приветливой, в гости к себе никого не звала и вполне довольна была обществом своих четырех кошек. Но справедливости ради надо заметить, что те из соседей, кто хоть однажды рискнул зайти к одинокой старушке, выскакивали из ее квартиры как ошпаренные и больше попыток сближения не предпринимали, ибо запах там для непривычного обоняния стоял поистине невыносимый.

– Как-то я встретила ее на лестнице, – рассказывала женщина лет сорока, живущая этажом выше Фирсовой. – Серафима Антоновна шла из магазина. С таким трудом она поднималась, что без слез смотреть было невозможно. Мы к тому времени только недавно в этот дом переехали, я еще соседей не знала совсем, увидела старуху, предложила помочь сумку донести до квартиры. Она мне пожаловалась, что еле ходит, а вот Пасха скоро, так даже кулич освятить не сможет, потому что церковь далеко. Когда Пасха настала, я решила сделать соседке приятное, купила кулич для нее и освятила вместе со своими. Зашла к ней, кулич отдала, она благодарит, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы нос не заткнуть. Нет, я понимаю, конечно, женщина старая, одинокая, убираться в квартире у нее сил нет, но тогда зачем же кошек держать? Я осторожно так спросила у нее: мол, неужели некому прийти помочь по хозяйству? Она же могла обратиться в собес, к одиноким старикам помощников присылают, я точно знаю.

А Серафима Антоновна на меня зыркнула, губы поджала и говорит: я, дескать, чужих в свою квартиру отродясь не пускала и на старости лет тем более не пущу, теперь ворья развелось видимо-невидимо, никому верить нельзя.

– Ну надо же, – удивился Доценко, – а вы что на это сказали?

– Я предложила ей сделать генеральную уборку, хотя бы один раз, бесплатно. Мне не трудно, квартира у Фирсовой небольшая, за полдня управилась бы.