Седьмая жертва

Он постоянно в разговоре употребляет обращение «дорогая», так же как и в своих записках. Он держит дистанцию с соседями, не пускает их в свою жизнь, не рассказывает биографию, не показывает комнаты в квартире. Они даже фамилии его не знают!

Ее монолог был прерван телефонным звонком. Ольшанский молча выслушал то, что ему говорили, и нахмурился.

– Спасибо, – он положил трубку. – Это не он.

Настя ушам своим не поверила.

– Как не он? Точно?

– Эксперты, конечно, иногда ошибаются, – усмехнулся Ольшанский, – но не в таких примитивных вопросах. На коробке нет отпечатков пальцев Шутника.

Опять прокол… Сколько же можно? Ей захотелось плакать от досады.

Сказывалась бессонная ночь, да и ноги болели нестерпимо. А может быть, она все-таки не ошиблась?

– Подождите, Константин Михайлович, помните, как мы рассуждали насчет Шувалова? Наркоманов убивал он сам, а для других убийств нанял человека, который писал записки своим почерком и оставлял свои отпечатки на фигурках.

А вдруг Шутник именно так и сделал? Может, он и не нанимал никого, он сам все делает: сам убивает, но оставляет на месте преступления записки, выполненные чужой рукой, и фигурки с заранее полученными чужими отпечатками?

Тогда ему никакие экспертизы не страшны.

Следователь неодобрительно покачал головой и укоризненно посмотрел на Настю.

– Слушай, Каменская, а ты не перемудрила? Уж очень у тебя сложное построение получается, а дыр в нем больше, чем связок. Кстати, вот насчет грехов ты мне так и не объяснила."

"– Насчет грехов все просто, – вяло сказала Настя. На нее вдруг навалилась такая усталость, что даже говорить было трудно. – Если я посмотрю фильм и увижу на коробке иллюстрацию из Босха, то я не смогу не обратить внимания на перечень семи смертных грехов. Если я глупее, чем Шутнику хочется, то я начну искать эти грехи у каждой из уже состоявшихся жертв и буду думать, что последующие убийства тоже будут связаны с грехами. Начну вычислять предполагаемых потерпевших и пойду по ложному пути, на котором я Шутника уже точно не поймаю. Если же я умнее и соответствую его требованиям, то соображу, что дело не в грехах. Он специально убивает мальчика с болезнью Дауна, чтобы показать мне, что грехи к его жертвам отношения не имеют. Он все время подбрасывает мне ложные приманки и смотрит, попалась я на них или нет. А я каждый раз попадалась. У меня такое впечатление, что Шутник мне устраивает перманентный экзамен. Константин Михайлович, можно, я домой поеду? У меня сил больше нет.

– Потерпишь, – ответил Ольшанский, как обычно не стараясь быть излишне вежливым. – Где Коротков?

– На работе, наверное. Он всегда по субботам на работе сидит. И по воскресеньям тоже.

– У-гм, – промычал он, глядя куда-то в пространство, – ладно, Каменская, подведем итоги.