Седьмая жертва

Либо мы поймаем Илью Андреевича, либо мы Шутника не поймаем никогда. Вот так карта легла.

– Так поехали к нему, задержим его, к чертовой матери, и вся недолга, – предложил Селуянов. – Чего так-то сидеть и груши околачивать? Адрес есть?

– Есть.

– Ну?

– Его наружники пасут. Ждем, когда он за седьмое убийство возьмется.

– А пальцы потихоньку взять?

– Вчера пытались, но его в Москве не было, найти не смогли. А сегодня, по здравом размышлении, решили не рисковать, не светиться. Он умный, сволочь, и хитрый, он ждет, что мы близко подойдем, и должен быть настороже. Все дело завалим, если неаккуратно сработаем, а на тщательную проработку комбинации времени уже нет. Лучше подождать, пока он за дело примется.

Телефонный звонок заставил ее подняться и начать одеваться.

– Коротков звонил. Наружники сообщили, что Казаков двигается в сторону Сокольников. Поехали, Коля, посмотрим, что он там задумал.

В коридоре их догнал Коротков, на ходу застегивающий куртку.

– Быстрее, быстрее, ребята, не спите на ходу. Машина внизу ждет.

Все дальнейшее Настя помнила плохо. Она очень устала, она безумно хотела спать, у нее болели глаза и ноги. В субботу она явилась домой около двух часов ночи, а в шесть утра уже поднялась, потому что первая работа Ирины Терехиной – дворницкая – начиналась в пять, и Настя не сводила глаз с телефона в ожидании звонка. Потом опять ждала до часу ночи, пока Ирина не вернулась из ресторана. И в понедельник снова вскочила ни свет ни заря. В теплой машине ее укачало, и она провалилась в тяжелый, наполненный кошмарами и чьими-то голосами сон, привалившись к широкому плечу Юры Короткова.

Очнулась она только тогда, когда Коротков стал ее тормошить:

– Ася, проснись. Проснись же! Освободи место гражданину Шутнику.

Она судорожно распахнула глаза и вывалилась бы из машины прямо на землю, если бы Коротков не подхватил ее. Перед ней стояли трое ребят из группы захвата и Коля Селуянов, а между ними с руками, скованными наручниками, человек, чью фотографию она тупо и безнадежно разглядывала последние два дня. Радости не было, было опустошение и огромная, давящая усталость."

"– Здравствуйте, Илья Андреевич, – сказала она. – У меня к вам только один вопрос: почему я? Почему вы именно меня выбрали?

– А больше вас ничего не интересует? – насмешливо спросил Казаков. – Странно, я полагал, что ваша любознательность должна простираться намного дальше. Не заставляйте меня разочаровываться в вас.

– Все остальное я и так знаю. Кроме деталей, конечно. Но детали могут подождать до завтра. Вы меня вымотали, Илья Андреевич. Если бы вы знали, как вы меня вымотали…

Казакова запихнули в машину. Настя отошла в сторонку и присела прямо на тротуар. Куртку было не жалко. Вообще ничего не жалко.