Седьмая жертва

Вычисляйте его, моделируйте, ищите.

Наша гордость задета, наша профессиональная честь. Его надо найти как можно быстрее и устроить показательный процесс, чтобы другим неповадно было проверять, насколько мы умные.

Настя вернулась к себе и тут же позвонила Татьяне на работу. Та сняла трубку не сразу, и голос у нее был сухой и отстраненный. Вероятно, в кабинете были посторонние.

– Таня, это я. Можно два слова?

– Полтора, – жестко ответила Татьяна. – У меня люди.

– Ее убили, – коротко сообщила Настя.

– Я поняла, – так же коротко сказала Татьяна и повесила трубку.

Глава 4

БАБУШКА УБИЙЦЫНу что ж, на пороге своего семидесятипятилетия я могу подвести итог и признать, что прожила свою жизнь достойно. «И воспитала достойного внука, который не уронил чести нашего рода. Но один Всевышний знает, чего мне это стоило и через какие испытания пришлось пройти нашей семье. Воспитание не позволяло мне открыто демонстрировать свои чувства, и только мой покойный муж представлял, правда, частично, что я испытывала, когда честь семьи была поставлена под угрозу. Но полагаю, что супруг мой чувствовал то же самое.

На протяжении ста пятидесяти лет в нашем роду Данилевичей-Лисовских не было ни одного мезальянса. Из поколения в поколение мы вступали в браки только с равными себе по уровню образования. Ученые, писатели, медики, университетские профессора. Никаких разночинцев, никаких купеческих отпрысков, никакой сомнительной публики. И уж тем более никаких политиков и революционеров. Каждый, кому дозволялось породниться с нами, должен был быть достоин нашего рода и наших традиций, которые мы берегли свято и передавали из поколения в поколение. Но эти требования распространялись и на нас самих.

Мы тоже должны быть достойными своих предков. Я всю жизнь занималась древнегреческим языком, мои научные труды посвящены творчеству литераторов Древней Греции. Мой покойный супруг был литературоведом, его специальность – русская поэзия конца восемнадцатого века. И мои родители, надобно вам заметить, долго не давали согласия на наш брак, им требовалось немало времени, чтобы убедиться: Николай Бенедиктович Эссен составит мне достойную партию. Но для того, чтобы представить им доказательства этого, ему нужно было составить себе имя в литературно-критических кругах. Благодарю судьбу за то, что мне было всего шестнадцать, когда мы познакомились с Николаем, и за десять лет, пока он доказывал, что достоин меня, я успела состариться всего до двадцати шести. Когда мы сочетались браком, Николаю Бенедиктовичу было уже сорок. Однако я не роптала на родителей, ибо понимала: в нашем роду мезальянсов не было и быть не должно.