Седьмая жертва

Эта аббревиатура – одна из самых распространенных, которые используются для наколок: За все Легавым Отомщу. Вот и Горшков надумал отомстить следователю, которая, по его представлениям, «обеспечила» ему срок. Просто удивительно, как хорошо работает у осужденных механизм самооправдания! Не он сам, своими собственными руками, своими собственными преступлениями обеспечил себе срок, а мент поганый, который его поймал, или злой дядька-следователь (иногда тетка, но сути это не меняет).

Стасова, уехавшего за сынишкой к своей матери, еще не было дома, и Татьяна с облегчением вздохнула. Сейчас Ирочка отвлечется на прием гостей и на знакомство с Мишей Доценко. Правда, остается сосед, который уже начал напрягать Татьяну своей проницательностью, но сосед – это всего лишь сосед, его душевное состояние ее не особо волнует. Главное, чтобы не нервничали Стасов и Ирина.

СТАСОВГолоса были слышны еще на лестнице. Это что за концерт? Ну елки же с палками! Идешь домой после рабочего дня и после многотрудного общения сначала с маман, потом с бывшей супругой, но и в собственном гнезде нет ему покоя. Гришенька сладко посапывает у него на руках, но от этого громогласного веселья малыш может проснуться, и тогда начнется самый настоящий сумасшедший дом. Стасов торопливо проскользнул в ближайшую от входной двери комнату Ирочки, уложил сына и плотно притворил дверь, пока тот не проснулся. Потом, когда все разойдутся, они с Татьяной заберут Гришеньку к себе в комнату, где стоит его кроватка.

Беглый обзор местности показал, что идет нешуточная борьба за Ирусика. С одной стороны стола восседает не кто иной, как Мишаня Доценко, самый завидный жених на Петровке по причине своей внешней привлекательности, умения одеваться и – что самое главное – полной и абсолютной неженатости. С другой стороны – их вездесущий и всезнающий соседушко Тимофеич-Котофеич, готовый продать душу и тело за Ируськины знаменитые пироги. Между готовыми к бою самцами покачивает переливающимися перышками славная девочка Ира, которую давно надо было выдавать замуж. Но тот момент, когда поклонников у Иришки было несчитано, Татьяна благополучно упустила и не настояла на том, чтобы родственница сделала наконец свой выбор, а теперь с каждым месяцем проблема становилась все сложнее. Ира, во-первых, взрослела (читай – старела), а во-вторых, все больше проникалась заботами семьи своих родственников, взваливала на себя все больше хлопот и домашних обязанностей, и постепенно мысль о том, чтобы бросить Татьяну, Стасова и маленького Гришеньку на произвол судьбы, то есть без хозяйственно-экономической опеки, становилась в ее глазах все более кощунственной. Они же пропадут без нее! И сами захиреют, и ребенка вырастить не смогут по-человечески.