Секрет сфинкса

Бедняге Кингу, увы, печенье не пошло впрок: он заметно побледнел, и его затошнило. Он отчаянно озирался в поисках чего-то – наверное, ванной, – но рвота уже подкатила к горлу: я буквально видел, как содержимое его желудка рвётся наружу. Как назло, он стоял рядом с пианино – коричневые комочки плохо сочетались с чёрно-белыми клавишами.

В комнате повисло потрясённое молчание.

Мне было ужасно жаль Лу: она наверняка представляла себе этот визит по-другому! Она выглядела измученной и в то же время сердитой.

– Зря я вас пригласила, – проговорила она. – Наши миры слишком разные… Хищным кошкам не помешало бы научиться себя вести!"

"Я с недоумением смотрел на неё.

Неужели она не может хоть немного войти в наше положение? Похоже, нет, хотя обычно она проявляла сочувствие.

Мы с Кингом переглянулись.

– Когда ваш лось нас заберёт? – прошептал он мне на ухо и, скривившись, утёр рот.

– Через три часа, – прошептал я в ответ.

Две кошки – одна мысль. Мы попрощались с Лу и попросили её захватить нашу одежду завтра с собой в школу. Вскоре пума и ягуар выскочили в окно и со всех ног припустили к холму.

Девятибалльное сердцетрясение

Когда мы вернулись в школу «Кристалл», мне хотелось лишь одного – остаться одному.

Попрощавшись с Кингом, я наблюдал, как он вскарабкался по неотёсанным гранитным блокам, из которых была сложена изрезанная расщелинами стена школы, и прошмыгнул в окно комнаты. А я направился в заснеженный лес, бесцельно бродил среди скрученных сосен и наконец свернулся под хвойным деревом, выбрав место, где не было снега. Мне казалось, будто у меня вместо сердца – пустой улиткин домик: я едва слышал, как оно бьётся. Смогу ли я смотреть Лу в глаза после этой ужасной встречи?

А ещё я никак не мог разобраться в собственных чувствах.

Что-то во мне изменилось, но я никак не мог понять что. Будто мой внутренний компас забыл, где север. В последние недели я перестал постоянно наблюдать за Лу. Иногда я и вовсе забывал про неё. И эта встреча… её замечание… что-то разрушили. Я вдруг понял, что мы на самом деле друг другу не подходим. Что мы всегда были чужими и, возможно, таковыми и останемся. Мне бы хотелось, чтобы здесь была Тикаани – но она, увы, отказывалась говорить о копытных! Значит, с ней я не смогу обсудить эту проблему.

Мои уши уловили какой-то шорох, и я поднял голову. Ветви снова тихонько закачались. А качались они оттого, что красная белка прыгала с ветки на ветку.

– Наконец-то ты здесь, ну и трудно же было тебя разыскать! Снег задолбал, видеть его больше не могу – весна называется!

– Холли, что ты здесь делаешь? – спросил я, осознав, что рад ей.

– Я здесь нахожусь. – Одним прыжком моя лучшая подруга перемахнула мне на спину, обрушив на меня небольшую снежную лавину. – А как ты?

– Паршиво, – отозвался я.