Секретарша для искушенного

С какой бы стати? Все, что я сделала, так это направилась к дому Виктора Тура, игнорируя раздраженную и красную от возмущения фурию. Мне плевать, что она думает обо мне. Я о ней вообще думать не собираюсь.

— Ты еще пожалеешь, сучка!.. — донеслось мне вслед.

Но вот я очутилась в фешенебельном вестибюле роскошного дома. Охранник проверил мои документы и проводил в пентхаус Виктора Тура, услужливо открыв дверь и пригласив внутрь. Сам он не вошел, оставив меня наедине с собой.

Как и ожидалось, квартира босса больше напоминала дворец. Стильно, современно, дорого. В интерьере преобладали серо-белые оттенки, дополненные яркими желтыми  вставками в виде картин, ваз, подушек на диванах.

Особенно меня поразила высота потолка — метров десять, никак не меньше.

Но я пришла вовсе не за тем, чтобы рассматривать холостяцкую берлогу Виктора. Сосредоточилась и направилась в кабинет. Открыла ящик стола и буквально ахнула. Рядом с ключом, который действительно лежал сверху, находился предмет, который так дорог моему сердцу. Мой кулон. Я потянулась к нему, не сразу заметив, что цепочка, которая, по идее, должна быть порвана, теперь цела.

Сжала в ладони драгоценную половину монетки, а после сунула в карман.

И в этот момент была поймана за руку.

Глава 40

Кира

Развернулась и встретилась с взглядом с пронзительно черными глазами Виктора Тура. Он смотрел на меня странно: без ненависти или презрения. Скорее с любопытством.

— Ничего мне не хочешь рассказать? — тихо спросил он, отпуская мою руку.

Как ему удалось бесшумно войти? Может быть, все это время Виктор вообще был в квартире? Хотя, какая разница теперь… Главное, что я была застигнута на месте преступления и поймана с поличным.

Набрала полную грудь воздуха, зажмурилась. Но так и не смогла произнести ни слова. Страх и раскаяние сжали мое горло стальными тисками. К глазам подступили слезы.

— Кирочка, Кирюша, — нежно позвал Виктор и коснулся пальцами моих щек. — Не плачь, пожалуйста. Просто признайся, что забрала свою вещь, я не собираюсь тебя за это ругать и тем более наказывать.

— Правда?

Мои глаза широко распахнулись. Я смотрела на Виктора с недоверием.

— Конечно, моя светловолосая незнакомка. Ты, правда, думала, будто твой новый имидж введет меня в заблуждение?

— Ты все знаешь? — охнула я.

— Все знал с самого начала?..

Он немного смутился, хотя мне прежде казалось, будто строгий и серьезный Виктор Тур попросту не умеет этого делать.

— Не совсем, — признался он. — Я подозревал кое-что, но не был уверен до конца. Даже сегодня, когда я попросил тебя приехать, боялся, что ты не возьмешь кулон. Он для тебя так важен?

— Это память о моих погибших родителях, — призналась я, подавив горестный вздох. — Было бы ужасно потерять его. Особенно при таких обстоятельствах.