Секретарша на витрине. Двадцать пять странных историй из практики регрессионного терапевта

В глазах пуританина, и в глазах девушки на моей кушетке.

На третьей и последней сессии мы говорим о второй сессии и о том, как она на неё повлияла и как её изменила. Вагинальные боли прошли. Осталась только определённая чувствительность. И должен появиться новый бойфренд. Она уже распрощалась с нынешним."

"Что ей делать с оставшейся частью нынешней жизни? Как женщина, её жизнь уже обозначена, хотя едва началась. Мы делаем проход в будущее[13].

Вы просыпаетесь. Прошло пять лет.

Она идёт на открытие выставки. Своих работ.

Может быть, она — фламандская Фрида Кало?

В амбициях ведь нет ничего плохого, верно?

История четырнадцатая

Мрак и нижнее бельё

Это история из доисторического периода терапии прошлых жизней начала 1980-х. Впервые у меня группа людей, которые вместе хотят попытаться вспомнить что-то из своих прошлых жизней. Эксперимент. В те выходные я обнаружил, что это может иметь терапевтический эффект. Сессия, описанная здесь, была почти терапией.

Человек с добрым, благородным, точёным лицом — я бы даже сказал, ликом. И с очевидно добрым, благородным и точёным умом. Он главный закупщик в известном универмаге, в отделе женского белья. Будь я женщиной, я бы ни минуты не сомневался, что ему можно доверить это дело.

Мужчина ложится и закрывает глаза. Он погружается глубоко, очень глубоко. В тишину. Слова приходят медленно и сбивчиво. И голос у него звучит на октаву ниже, вместо чистого тенора — тяжёлый бас.

Где вы?

Он пожимает плечами.

Посмотрите вокруг.

Его это нисколько не трогает. Пробую телесные ощущения:

— Посмотрите на собственное тело. Что вы видите?

Спустя долгое время:

— Мои ладони.

Он звучит удивлённо, как будто только вышел из наркоза и ещё не до конца понимает, где находится и что видит.

— Что у вас с ладонями?

— Они тёмные.

Когда он поворачивает руки, ладони кажутся менее тёмными. Мы узнаём, что он чернокожий. Постепенно ситуация проясняется.

Воскресный полдень, он стоит на набережной маленького жалкого порта где-то на южном побережье Соединённых Штатов. Примерно 1925 год. Всё заброшено, повсюду мусор. Несколько старых газет медленно кружатся в лёгких порывах ветра.

Он капитан порта или скорее помощник капитана порта. Единственный чернокожий в округе, у которого есть машина. Разве он этим не гордится?

— Нет.

Ему наплевать: и на работу, и на жизнь. Он медленно движется в мире мрака и отвращения, почти апатично.

Пойдите к концу этой жизненной ситуации.

Он видит собственную похоронную процессию. В том же настроении. Жизнь или смерть — не имеет большого значения. Он видит вход на тихое ухоженное кладбище. Но процессия минует этот вход, потому что им надо пройти дальше: ко входу на кладбище для чернокожих.

Даже в смерти они так и не понимают.