Секретные поручения 2. Том 2
Денис Петровский, офицер органов безопасности, работающий по программе борьбы с коррупцией в правоохранительных органах. Он раскрыт коллегами, ему приходится вести уголовное дело против самого себя. Вдобавок, расследуя обычное бытовое убийство, он выходит на шпионскую сеть, пытающуюся добыть секрет новейшего оружия…
– Ты ж, гад, деньги берешь, а билеты не даешь! Я ж видел! И другие подтвердят!
– И подтвердим, – согласился толстомясый.
– И это ж надо, по десять рублей с человека драть! – взвизгнула сзади пенсионерка. – Раньше за пять копеек можно было на край света уехать, а теперь… Совсем стыд потеряли!
– Да они с потолка цифры эти берут, – бросил хмурый семьянин. – А потом особняки себе строят. А такие как этот, – он кивнул на Ивана Степановича, – у них на побегушках. Шавки злющие.
– Что ты сказал? – оскорбился Иван Степанович. – Кто шавка?
– Ты шавка, – подтвердил толстомясый. – А че, не так? Ты трудовой народ угнетаешь!
Он толкнул кондуктора в грудь.
– А ну-ка, убери руки! Я на должности! Смотри, будешь в тюрьме париться!
Еще сильной рукой Иван Степанович схватил толстомясого за воротник. Однажды безбилетный хулиган ударил его в ухо, так ему три года дали! За нападение на представителя власти!
В салоне возникла раздраженная суета, сопровождаемая громким пыхтеньем и взаимными оскорблениями. С кондуктора слетели его толстые очки и вытертая кроличья шапка, он получил удар в оголенное темя, наугад ответил, попав в чье-то лицо. Он хотел крикнуть, чтобы остановили автобус, но тут шапка его быстро нашлась и ее надели ему прямо на лицо. Потом последовал еще один мягкий, но крайне увесистый удар, и время обрело вязкость и пористость, как густой сироп, тянущийся за ложкой. И когда кондуктор наконец сумел подняться на ноги и снять шапку, мешавшую дышать, он увидел вокруг себя суровые и озадаченные лица пассажиров.
Бомж и толстомясый исчезли. В динамике звучал голос водителя: «Остановка Прошино, следующая – Котельное», а где-то совсем рядом слышались всхлипы. Зловредная пенсионерка полулежала-полусидела в кондукторском кресле и, плача, указывала на него пальцем:
– А ударил-то – как убить хотел, фашист!.. За что, спрашиваю? За то, что я, старая, без билета езжу?
– Ты чего это? – поинтересовался кто-то у кондуктора. – Совсем, что ль, мозги на своей работе потерял?
Иван Степанович понял, что случилось невероятное, и в этот раз бомжара обыграл его по полной программе.
* * *"
"От остановки до Дунькиного дома, стоящего на отшибе за деревней, – километра три. Кирьян шел вдумчиво, не торопясь. Вспоминал, рассуждал, прислушивался и принюхивался к себе, наблюдал за собой со стороны. И удивлялся. Это был какой-то новый, другой Кирьян.
