Семь кедровых орешков. Смертница

Потому что иначе бабка разрушит все его планы.

Оксия же некоторое время молчала, внимательно его разглядывая, размышляя, а потом со странным удовлетворением произнесла:"

"— Ты все-таки решился на это, — и кивнула каким-то своим мыслям. — Ну, что ж, хорошо. Возможно, пора. И думаешь, что генерал Данери поможет тебе? Он может отказать тебе в руки дочери, зная, что Ансар ухаживает за Мирой.

— Пока Ансар расшевелится, я уже сделаю предложение, и вряд ли ровена Данери сможет мне отказать, — самоуверенно заявил Роланд. — Отец уже в столице, навещал меня и привёз фамильные кольца.

Как только я встану на ноги, увижусь и Мирой и все скажу ей.

— Хорошо. Если ты сам решился, я не буду мешать. Тогда я поменяю задание для Теней.

— На какое?

— Пусть принесут мне голову той девки, Кат.

— Боги, зачем?! — уставился на Оксию внук. — Зачем, если я забираю Миру у Ансара, и ты не сможешь его женить? Да и недолго ему осталось.

— Ты собираешься убить его или заточить в крепость Пустоши? — голос Оксии вдруг дрогнул, и перед глазами возник младший сын с женой и маленьким смеющимся Ансаром на руках. — Возможно... — она хотела настоять на заточении, но вдруг поразилась своей мягкотелости, ведь убийство Ансара станет наилучшим выходом для Роланда, а вину можно возложить на орден «Защитники Ровении» и всех ровенов казнить.

Скоро у неё будет весь список заговорщиков. Надо просто добраться до Тинара Кордениса, который находится в крепости, и вместе с Дэниром по душам «поболтать» с полицейским. В последнее время она никак не могла найти на это время, слишком много проблем надо было решать.

— Не решил пока, — не моргнув глазом соврал Роланд.

Конечно, он решил убить императора, своего двоюродного брата, чтобы в империи не настала междоусобица, и его право на трон меньше желающих оспаривали.

Похоже, Оксия поняла его невысказанные мысли и даже приняла их, хотя и промолчала.

***

— Сестра Мадлен, у господина Эдварда Данери совершенно ужасные раны, которые с трудом заживают, и ещё он очень переживает из-за вашего отсутствия, — известила Еля Фурию, когда принесла той новости из госпиталя, и осторожно поинтересовалась: — Вы навестите его перед отъездом?

— А ты как считаешь, должна я его навестить или нет? —   вопросом на вопрос невольно жёстким тоном, который резанул по нервам, ответила Мадлен.

— После всего, что он сделал, ты бы навещала? — она испытующе уставилась на Елению — иногда ее, как и Бердайн, поражала мудрость и разумность воспитанницы, ее трезвые и правильные взгляды на жизнь.

— Я не знаю, что ответить, — искренне ответила девушка, действительно переживая из-за этого. — Мне не хватает жизненного опыта и, наверное, женской мудрости, которая тоже приходит с годами.

— Тогда не говори мне больше о нем, — глухо произнесла Фурия.