Семь кедровых орешков. Смертница

Они боялись её. Боялись и ненавидели. Только почему?

Когда все испытания закончились, Еления уже еле переставляла ноги. Никто не изъявил желания ей помочь и так ничего и не объяснил.

Поэтому сейчас, когда открылась дверь камеры, она даже не открыла глаза. Зачем? Кто бы не пришёл, он пришёл явно с плохими вестями, потому что или о ней все забыли, или спасти её невозможно.

— Встань! — услышала грубый мужской голос. — К тебе пришла её величество!

Еля вздрогнула и повернула голову. В камеру действительно величественной походкой вплывала вдовствующая императрица Оксия Варниус. Медленно и нехотя Еля поднялась — все тело болело и ломило после вчерашних испытаний. Она подняла глаза и поразилась тому, сколько презрения и неприязни увидела во взгляде вдовствующей императрицы."

"— Ты должна сразу понять следующее: или ты пострадаешь за всех, или пострадают все остальные, кто тебе дорог, — ледяным тоном проговорила Оксия Варниус, изучающим взглядом скользя по шатающейся худенькой фигурке девушки. — Знаешь, ты очень кстати появилась в нашем мире, — холодно улыбнулась женщина и резко продолжила: — Что от тебя нужно. Ты признаешь, что являешься ведьмой из другого мира, поэтому твои магические способности невозможно распознать в нашем — они другие. Ты признаешь, что явилась в наш мир, чтобы уничтожить самых сильных магов и подготовить все для захвата магами из твоего мира власти в этом. Ты признаешь, что овладела разумом ровены Мадлен и ровена Диннара Роннигусов, разумом Верховной Фурии Бердайн Огдэн, Майстрима Данери и членов его пятерки, а потом ты попыталась убить императора Ансара, вручив ему заговоренный тобой медальон, после чего он впал в беспамятство.

Еля смотрела на стоящую напротив неё женщину таким же пристальным изучающим взглядом.

Наконец-то стали понятны причины, почему её арестовали. Сначала она решила, что причина в том, чтобы отдать её для исследований принцу Оливару Варниусу, а оказывается не в этом.

— Не маловато жертв? Может быть, ещё кого-нибудь добавите? — не удержавшись, язвительно спросила она.

— Наглая, да? — приподняла будто бы в удивлении брови коронованная интриганка. —  Наглая «пустышка». У тебя остались силы язвить? Ну что ж...  А я добавлю жертв. Мне не жалко, — зловеще ухмыльнулась императрица. — Ещё ты признаешься в том, что пыталась овладеть разумом принца Оливара, моего старшего сына, но у тебя ничего не получилось, и ты решила сначала его соблазнить, чтобы втереться в доверие, а затем убить, для чего призвала в родовое поместье Варниусов боевую пятерку ровена Данери.

— Соблазнить? — Еля сжала зубы и пошатнулась. От злости и отвращения её передернуло. — Я до сих пор девушка, — процедила она еле слышно.