Семь кедровых орешков. Смертница

За её спиной послышались стоны и ругань парней.

— Почему вы ничего не предпринимаете? — потрясённо спросила Еля у командира пятерки. — Она же сейчас  убьёт его!

— Он приказал нам не вмешиваться ни в коем случае, — тихо ответил Май, указав подбородком на Двойника. — Запретил.

Девушка в растерянности нашла взглядом бывших возлюбленных.

— Ты понимаешь, что я не могу применить в ответ магию? Я не могу причинить тебе боль, — процедил Данери, истекающий кровью и осторожно отходящий от Фурии, еле переставляя ноги.

Его костюм висел окровавленными лохмотьями, руки — безвольными веревками, на лицо было страшно смотреть.

Мадлен снова смогла добраться до него и, разнеся разрушающей магией защиту Данери в клочья, молча нанесла ещё несколько ударов. Тот больше не сопротивлялся и даже не отходил, позволяя фурии измываться над собой.

— Ты не можешь причинить мне боль? — повторила ошеломлённая Фурия скрипучим голосом,  нависая над израненным мужчиной и неожиданно останавливаясь. До неё вдруг дошли его слова.

И вдруг она расхохоталась. Зло. Яростно. С болью. Она хохотала долго, а у всех присутствующих волосы шевелились на голове от этого злобного хохота.

А потом Мадлен повторила, медленно выделяя каждое слово:

— Ты. Не. Можешь. Причинить. Мне. Боль?

Лицо старухи теперь скривилось от слёз и истеричных рыданий.

Данери уже сидел на полу, облокотившись спиной о стену и потухшим взглядом смотрел на Фурию. Его глаза были полны искреннего раскаяния.

— Прости меня... прости... Я и подумать не мог, что ты так страдала... Я думал... уверен был... ты со временем выйдешь замуж, забудешь меня... прошло столько лет... А ты... Мадлен...

— А я... Все эти годы  оплакивала тебя, — зло прошипела Фурия, останавливая рыдания. — Нашу любовь, нашу свадьбу, наших возможных детей. Нашу жизнь!

Она смотрела на него. Сверху. Чёрными страшными глазами. Устало. Разочарованно.  С мукой.

— Март, все эти годы у меня никого не было, — проскрипела Фурия. — Я похоронила себя. Дала обет безбрачия и создала орден сестёр милосердия. Создала приют твоего имени для детей. Я помнила о тебе каждый день, каждую минуту... Каждое мгновение, — уродливые когтистые лапы безвольно повисли вдоль крупного сильного тела, глаза-ямы перестали бешено сверкать.

Черный вихрь закружился, и на месте Фурии вновь возникла Мадлен Роннигус в человеческом облике.  Ярость прошла. Она выглядела совершенно опустошённой, выжатой, словно лимон.

— Прости меня, — тихо пробормотал мужчина. — Что мне сделать, чтобы ты простила?

— Иди к демонам! — устало ответила Мадлен. — Никогда не попадайся у меня на пути. Иначе... я могу убить тебя. И ни один раз.