Семейные тайны

Как вы можете доказать, что порошок с ядом подбросила в комнату Анны именно моя жена?

– Вот заключение экспертизы, – ответил Дронго, доставая лист бумаги. – На синем платье вашей супруги есть следы этого порошка. Очевидно, она была слишком неосторожна, когда второпях насыпала яд в пустую чашку Анны и в чашку Леси.

Наступило долгое молчание. Берндт повернулся и ошеломленно взглянул на жену.

– Да, да, да! – закричала Мадлен. – Это была именно я. И это мое платье. А ты хотел, чтобы все эти деньги достались моему мягкотелому брату, который воспитывает чужого ребенка? Или его жене, умудрившейся родить девочку, находясь в законном браке с моим братом? Или этой девочке, которая не имеет к нам абсолютно никакого отношения, что бы там ни говорил Герман? Да, я сделала все, чтобы отнять у них это наследство и передать его своим детям. Что плохого ты в этом видишь?

Берндт огорченно молчал. Он уже понимал, какие последствия сулит подобный скандал. Из-за него он уже никогда не поедет в Россию в качестве генерального представителя своего банка.

Менцель поднялся и подошел к Мадлен:

– Очень сожалею, фрау Ширмер, но я вынужден буду предъявить вам обвинения сразу в двух предумышленных убийствах.

– Ничего подобного, – возразил Берндт. – В первом случае это был просто несчастный случай.

– Думаю, что мы будем обсуждать этот вопрос уже с вашим адвокатом, – ответил следователь.

Эпилог

На следующий день Эмма приехала к Дронго в отель, когда он уже собрал свои вещи, готовясь уехать. Они встретились в холле отеля. Молодая женщина находилась в состоянии мрачной меланхолии: вчерашняя разоблачительная речь Дронго, с одной стороны, ее потрясла, а с другой – повергла в состояние ужасной депрессии. Она неожиданно осознала, что оба убийства были замыслены и исполнены для получения наследства тети Сюзанны. Может, поэтому, приехав проститься с Дронго, она была в таком мрачном настроении.

– Вы уезжаете? – печально спросила Эмма.

– Да. Через двадцать минут такси отвезет меня на Центральный вокзал, – сообщил Дронго. – Сейчас сюда принесут мой чемодан.

– Я так и подумала, – вздохнула молодая женщина. – Где вы были сегодня вечером? Я звонила до полуночи на ваш мобильный и в отель.

– Отмечали завершение расследования с комиссаром Реннером, – признался Дронго.

– У вас тяжелая профессия, – убежденно произнесла Эмма. – Вам приходится быть таким безжалостным и недобрым.

– Врач, который лечит больного, обязан прописывать ему горькие лекарства и болезненные уколы. Иначе невозможно выздороветь. А юристы – это врачи общества, – задумчиво сказал Дронго, – и мы пытаемся лечить болезни общества иногда слишком радикальными методами. Но других инструментов у нас просто нет.

– Что будет теперь с Мадлен?

– Не знаю.