Семь снежинок на ладони

И тем более – моей жены!

– Ной Херберт, можно сделать как-нибудь так, чтобы отец не очень уважаемого мною ноя Ёнклифа совершенно случайно узнал, что сын его спит с ядом в обнимку?

– Про то, откуда Оливер его взял, можно не узнавать?

– Лучше узнать. В качестве профилактики пищевых отравлений.

Секретарь кивнул.

– А письмо? – уточнил он.

– Что «письмо»?

– Отправлять?

– Отправь.

Мало ли чего я не знаю о своей дорогой супруге?

Я аккуратно запечатал сообщение, бормоча под нос рекомендации на предмет того, что следует сделать Ёнклифу с пузырьком обожаемого им яда, и отдал письмо секретарю.

На моём столе остался лежать конверт от отца Эмилии. Я аккуратно его вскрыл и вытащил из конверта исписанный листок.

Хорошо, что моя супруга пошла в мать.

Я надеюсь.

Я приблизил письмо к глазам и всё равно ничего не разобрал. Теперь я знаю, кого нужно привлекать к шифровке дипломатической почты. Правда, вопрос: кто её будет потом расшифровывать?..

Покрутив листок туда-сюда, я всё же определился, где верх, и напряг свои таланты к чтению.

«Здравствуй, Эмилия! Как дела?» В последнем слове я сомневался. Может, «уела». Но хотелось думать о людях лучше.

Даже если это тесть.

«Мне тебя сильно не хватает дома». Видимо, любовь к правде досталась моей жене от отца. Он не соврал «нам не хватает», чётко определяя границы сопричастных. «Хватает» ещё читалось как «квакает», но вряд ли у семейки Бергенов был такой оригинальный сленг. «Нэйра Ода очень расстроилась из-за твоей свадьбы. Вернее, её отсутствия, и теперь заперлась в комнате и болеет. Возможно, подарок от вас с герцогом помог бы ей обрести доброе самочувствие». Всем нужна моя жена или что-то от неё. Всем она что-то должна.

Непонятно почему. Какое вообще Эмилии дело до самочувствия мачехи, если мачехе нет дела до самочувствия падчерицы? Надо же, какая чувствительная натура, эта нэйра Ода! Только брильянтовое колье может излечить нанесённую её психике рану!

Придётся нэйре с этим как-то жить.

С раной, в смысле.

Но если не хочет, то может спросить у Олли Ёнклифа, где купить яду.

«Хильда тоже очень расстроена. Вчера она разбила тарелку из маминого любимого сервиза. Мне жаль. Я знаю, как ты им дорожила». Кажется, я забрал из дома дорогого тестя не всё, что осталось Эмили в память о матери.

«Сегодня она разбила кружку, причитая, как ей не хватает сестры. Ведь Эмили там сейчас одна и скучает. Хорошо бы она приехала в столицу и дала бы бал». Мне одному кажется, что это шантаж, или это шантаж? «Пригласила бы побольше народа и повеселилась всласть», – продолжал перечислять нэрр Берген простые и незатейливые мечты приёмной дочери, и я всё глубже осознавал, почему Эмилия так стремилась выскочить за меня замуж. И, к сожалению, в истоках этого желания не было ничего от моей неотразимости.