Семь снежинок на ладони

– Тебя отправили в отставку? – Я схватилась за сердце.

– Я отправился в отставку. Поверь, Эмили, наш дорогой король никогда добровольно не избавляется от того, что ещё можно использовать.

– Тогда как же тебе удалось вырваться?

– Я сказал, что скандальный писака не может оскорблять своим присутствием ближний круг короля.

– А он?

– А он сказал, что так уж и быть, я могу ненадолго отбыть в Драгаард, чтобы решить наконец вопрос с наследником.

– А ты?

– Я в том числе собираюсь решать вопросы появления на свет наследника, – уверил он. – Или наследницы. А потом наследника. Как получится.

– А если король снова попытается тебя подчинить?

– Тогда мы уедем путешествовать. Ты же мечтала путешествовать? У нас с тобой впереди целая жизнь. Целый мир вокруг!

Эпилог

Рауль. Год спустяПублика аплодировала стоя. Пожалуй, «Семь снежинок» имели самый оглушительный успех из всех, какие я помнил. И даже хорошо, что Свея окончательно порвала с театральной карьерой ради своего ноя. Отец попытался лишить Оливера наследства, но тот ударился в сентиментальные нравоучительные романы. Нэрр Ёнклиф решил, что лучше меньшее зло. Разрешения на брак он не дал, но Свея – серьёзный противник. Я бы не стал ставить, кто победит в борьбе за Олли.

– Дорогой, это было так мило! – утирала слезу Эмилия. – Твоё «Любовь сумеет одолеть любые предзнаменованья» просто потрясающе! Я так рада, что их дитя, плод их любви, спасло Снегурочку! Я так за них переживала!

Она снова промокнула платочком уголки глаз. После рождения маленького Нильса она стала слишком сентиментальна. Сейчас с малышом была сиделка, за которой в четыре глаза ревностно приглядывали оба дедушки.

Эмилия расцвела после родов, засияв неотразимой привлекательностью. Ну и формы у неё тоже приятно округлились. В общем, удерживаться с нею в рамках приличия мне было сложно. А мы были на людях.

– Ав-то-ра! Ав-то-ра! – скандировали в зале.

– Милый, иди! Ты это заслужил. – Жена легонько подтолкнула меня к двери. – Иди, не задерживай зрителей! Не бойся, ничего со мной не случится!

Те события остались в прошлом, но до сих пор меня охватывал ужас от мысли, что я едва не потерял мою синичку. Подумать только, не увези я тогда, год назад, Эмилию в столицу, её уже не было бы в живых. Как и Эрика. Ну и меня, собственно. И лишь моё внезапное решение разрушило планы злоумышленников.

Узнав об аресте Херберта, ми Лотта пришла с повинной, брать вину на себя. Она призналась в том, что вместе с мо Йоханом они организовали нападение на Марну, первую из моих погибших жён. Она тоже была в положении, просто я об этом не знал, в отличие от всеведущей экономки. И за смерть Генриетты она тоже взяла вину на себя. И за то, что запугивала Эмилию в подъёмнике, о чём моя супруга умолчала.