Семеро Тайных

Лицо побледнело, в глазах страх боролся с отчаянной решимостью.

— Спасибо. Я понял, зачем ты мне это сказал."

"Колоксай удивился, но тоже поднялся, выпрямился с достоинством, хотя живот упорно выпячивался, позоря мужественного витязя. Хызр смотрел на них с печальной улыбкой родителя, который и рад бы удержать в гнезде, но как удержишь, если крылышки отрастают, требуют полета?

— В добрый путь, — сказал он. — Но задумал ты, вижу по глазам, страшное. Я не к этой мысли тебя подталкивал.

Олег свистнул, кони подбежали оба. Он легко прыгнул в седло, вскинул руку:

— Спасибо и прощай.

Ты подталкивал меня к мысли, что я должен быть как все. Иначе, мол, меня ждет страшное и невыносимое одиночество.

— Верно.

Олег сказал тяжело:

— Я знаю теперь, как сделать свою жизнь еще более одинокой.

Конь прыгнул, понесся через кусты, ломая ветви. Колоксай вскинул руку в прощанье, его конь понесся следом за красноголовым волхвом.

Хызр вскинул обе руки:

— Да будет вам дорога... нет, легка не будет, но хотя бы, хотя бы...

Издалека из затихающего треска и стука копыт донеслось слабое:

— ...И еще невыносимее!

Глава 23

Конь волхва несся через кусты, перепрыгивал валежины, ямы, на каждом прыжке рискуя сломать шею себе и всаднику.

Темнота сгущалась, затем впереди возник свет, земля уносилась под конскими копытами назад, а свет все оставался впереди.

Колоксай рассмотрел, что впереди волхва с его конем несется оранжевый шар с кулак. Искрами брызжет, но мох и сухие листья не вспыхивают, зато когда шар задел ствол толстого дуба, люто грохнуло, вспыхнула слепящая молния. Колоксай начал в страхе придерживать коня, ибо и в наступившей тьме видел полуослепшими глазами расколотый надвое дуб, паутину молнии и перекошенное лицо Олега.

Конь шумно дрожал. Его трясло так, что Колоксай ощутил себя вовсе не трусом, приободрился, отыскал убежавший из этого страшного леса голос:

— Олег!

Из кромешной тьмы прозвучало:

— Стой там.

— Да я и так как мышь в норе.

Голос Олега был все еще злым и растерянным:

— Я не зря ускакал на ночь глядя. Надо сейчас, а то завтра уже струшу... Я чем больше думаю, тем больше у меня отговорок. Завтра уже не решусь.

Колоксай поглаживал дрожащего коня, шептал на ухо ласковые слова, слышно было, как конь пугливо прядает ухом, слыша горячее дыхание хозяина.

— А чего мы ждем?

Голос Олега прозвучал напряженно:

— Слезай, слезай.

Чернота начала рассеиваться, перед глазами плавали серые пятна. Одно пятно фыркнуло, там затрещали кусты. Конь Олега, уже без всадника, вломился в чащу.

— Ты где? — вскрикнул Колоксай.

— Слезай, — донесся голос из темноты совсем близко. — Я не смогу еще и коней...

Он послушно слез, звучно шлепнул коня по мокрому от пота крупу.