Семеро Тайных

— Чудесно! — воскликнула юная госпожа. Она вспорхнула в кресло, на длинных ногах блестели жемчужины воды. — Давай сюда!

Служанка держала перед ней поднос. Хозяйка знаком велела опустить на камни, рот полон, вдвоем ели виноград, груши, смеялись, затем служанка подхватила опустевший поднос и умчалась в дом.

Юная госпожа сидела в кресле над самым краем пруда. Взгляд ее, устремленный в дали, стал рассеянным. В задумчивости она стала еще прекраснее, у Олега перехватило дыхание. Он чувствовал, что вот-вот пойдет ко дну, но даже если бы сумел раскрыть рот, то не позвал бы на помощь.

В голове шумело, он чувствовал, что застыл так, что умирает. Он не услышал шаги и, только когда сверху упала тень, смутно ощутил, что кто-то стоит на краю пруда и смотрит сверху.

Донесся сквозь шум крови в ушах мужской голос:

— Цинция, разве не на что любоваться в саду?.. Ты решила посмотреть, как утонет этот раб?

И ее испуганный голос:

— Раб? Какой раб?.. Ой, там в пруду за корягой мужчина!

Олег с трудом согнал пелену с глаз. На каменном ограждении стоял высокий мужчина, сухощавый, лицо надменное, в глазах привычка повелевать, взгляд подозрительный и оценивающий.

— Ты его не видела?

— Нет, — донесся ее голос. — Что с ним? Почему он... в таком виде?

Мужчина проговорил все еще подозрительно:

— Ты слишком рассеянна. Я человека разгляжу за версту, даже если схоронится в траве или в лесу.

— Ты воин, Семизал!

— Я чародей, — возразил он, но в голосе было самодовольство. — Правда, и среди воинов я не встречал себе равных.

— Семизал, — сказала она, в голосе послышались умоляющие нотки. — За что его так?

Он отмахнулся:

— Не знаю.

— Он утонет?

— Наверняка, — согласился Семизал равнодушно.

 — Какого-то раба Сосику решил наказать таким образом... Что ж, кто-то бросает в яму к голодным псам, кто-то сажает на кол, а Сосику предпочитает топить, чтобы корни его болотных лилий получали корм из разложившихся трупов. Пойдем в дом?

Она поднялась, легкая и грациозная, как пушинка, большие внимательные глаза не оставляли лица Олега. Он чувствовал ее сострадание, но в ответ не мог даже пошевелить омертвевшими губами.

— Раб совсем замерз, — определил Семизал. — Даже если его сейчас вытащить, он не выживет. У него все застыло внутри.

— Жаль, — прошептала Цинция."

"Она подошла к Семизалу, еще раз оглянулась на человека среди коряг и болотных растений. В ее глазах было сострадание, Олег видел, что и Семизал это заметил. Брови чародея-воина сошлись на переносице. Несколько мгновений он изучал бледное лицо обреченного, неожиданно захохотал:

— Он мечтает согреться! Сейчас я ему помогу...

Олег не понимал, что тот задумал, но девушка вдруг вскрикнула возмущенно:

— Семизал, как ты можешь! Да еще при мне!

Он захохотал:

— Это и есть власть!..