Семеро Тайных

Ее глаза гордо блеснули, он уловил недоверие, но Колоксай терзается от нечеловеческой боли, и он, сцепив зубы, сказал Слово Огня и простер руку в сторону города.

Слепящий столб вырвался из его ладони. Деревья с треском вспыхнули, на землю медленно падали горящие вершины. Воздух стал горячим, пропитался гарью и копотью. На внезапно возникшем черном просторе торчали обугленные пни, а в воздухе кружил черный пепел. Далеко на том краю внезапно возникшей просеки блеснуло солнце над полем, еще дальше оранжево блестели стены города. Край вспыхнул, там поднялся столб черного дыма, и даже отсюда были видны багровые языки пламени.

— Я чуть промахнулся, — проговорил он мстительно.

Все тело вздрагивало, словно он не истощил силы в вихре, а, напротив, вобрал в себя, и теперь его раздирает накопленная мощь. Он чувствовал странную жажду рушить, ломать, крушить и даже на миг пожалел, что в самом деле только задел выступ городской стены, а не ударил в самую середину.

Она вскрикнула, а он снова поднял руку, чуть сместил в сторону, и она по его сузившимся нечеловечески зеленым глазам поняла, что сейчас огненный таран пробьет стену леса и ворвется в ее город...

— Нет! — закричала она. — Не смей!

— Я посмею, — пообещал он.

Губы его вздрагивали, он едва удерживал сладостное чувство, с которым вымолвит прекрасное слово, а потом огонь, пламя до облаков, крики жалких людишек, треск горящих кровель...

— Я сделаю все, что хочешь, — взмолилась она.

— Поедешь со мной, — сказал он.

— Да-да, — сказала она угасшим голосом. Судя по ее глазам, которые воровато отвела в сторону, она что-то замыслила. — Как скажешь!

— И вылечишь Колоксая!

На этот раз она запнулась, даже выпрямилась гордо, на губах явно вертелся отказ, но ее синие глаза встретились с его безумным взором, в которых было наслаждение и сладостное предвкушение, с которым уничтожит целый город. Она сказала погасшим голосом:

— Я это сделаю.

— Тогда летим, — велел он. И добавил в приступе внезапной подозрительности: — Если он умрет, то, клянусь, умрешь и ты.

Ее взгляд стал гордым и высокомерным.

— Ты что-то медлишь.

Олег выкрикнул Слово Вихря с такой яростью, что их смело, как сухие листья сильным ветром. Деревья затрещали, верхушки сламывало, сорванные ветки понеслись было за страшным вихреворотом, но, обессилев, упали на землю в сотне шагов от леса."

"Вихрь трепал их в жестоких ладонях, рвал одежду, волосы. Голова трещала от свиста, воя, странного треска, словно проламывались сквозь стены из сосулек. Олег слышал в свисте вихря стон. Зимородок закрыла лицо ладонями, бледная и трепещущая.