Семеро Тайных

Трудность в любом колдовстве в том, что чем дальше пытаешься дотянуться, тем слабее видишь, хуже чувствуешь, а твоя мощь ослабевает с расстоянием чересчур резко. Конечно, хватило бы и одной-двух линий. Четвертая — это так, от вынужденного безделья и напряженного ожидания. Она никого не остановит, разве что напугает или поцарапает. Зато первую не пройти даже чародею.

«Впрочем, — подумал он хмуро, — как и мне не войти ни к одному из числа сильнейших. Хотя кто знает... Где-то есть неведомые земли, а там иные чародеи, иное колдовство».

Из глубины горы донесся странный треск. Он на миг замер, вслушиваясь. Горы тоже стареют, как и люди, но человеку не дано заметить их морщины.

Треск повторился, а затем стена качнулась, по ней пробежала вертикальная трещина. На пол посыпались мелкие камешки. Сладоцвет застыл в страхе: пещера окружена десятком самых мощных заклятий, что из года в год усиливаются, старательно выбирая частички магической мощи из окружающих гор, воздуха, света. Ни один чародей...

Под ногами дрогнуло. Края трещины пошли в стороны, треск пошел непрерывный, мучительный, словно рвались каменные жилы, а гора кричала от боли. Он отступил, отступил еще. Мелькнула мысль, что это просто гора, они тоже стареют, раз в тысячу... или в сто тысяч лет появляется новая морщина... как вот сейчас...

Он бегом метнулся в дальний угол. Там в пламени вечного факела блистала толстая дверь, перегораживая доступ в другую пещеру, поменьше, с которой он когда-то начал обживаться в этой горе.

И уже когда захлопывал дверь, сзади загрохотало оглушающе. Тяжелые удары падающих глыб сотрясали даже воздух. Он чувствовал себя мышью, которую запихнули в корзину и пинают ногами."

"Грохот приближался, стены начали подрагивать. Он принялся связывать новое заклятие, с ужасом чувствуя, что не успевает, что разрушение приближается чересчур быстро...

От металлической двери раздался звон, Сладоцвет присел, оглушенный, в черепе словно взорвалась бочка с кипящим маслом. Уши вспыхнули в огне, даже кости заныли от металлического звука.

Дверь тряхнуло второй раз, и, он не поверил глазам, литая медная доска в руку толщиной внезапно выдулась как пленка бычьего пузыря, в которую с той стороны швырнули булыжником. В следующий миг там зиял провал, а дверь пронесло через всю комнату, как осенний лист, подхваченный ураганом.

В черном зияющем проеме возник человек. Сладо-цвет, который уже начал было подниматься, вскрикнул и снова опустился на пол. Через порог ступила сама смерть в облике пылающего огня. На голове было косматое пламя, сквозь страшные нечеловеческие глаза извергалось зеленое пламя.