Семеро Тайных

С ними ни один охотник по своей воле не связывается. Взять удается мало, но своего можно лишиться сразу...

Половицы заскрипели, он переступил с ноги на ногу, в виски стрельнуло болью. Похоже, кровь отлила от лица сильнее, Хакама начала всматриваться так, словно пыталась прочесть час его смерти.

Ковакко сказал негодующе:

— Этого не может быть! Великий Сосику не мог ошибиться! Я не поверю, что его звездные карты неверны!

— Может быть, и верны, — ответил Олег. — Для тех земель, откуда Сосику. Но не для наших северных, гиперборейских... Он передал мне карты, а я обещал, что не буду их таить, как... некоторые из вас, а передам людям. Я выполню! Но сам я не такой уж круглый дурак, чтобы верить... или пользоваться. Что еще?.. Хоть вы и чародеи, но, как и простые селяне, признаете только палку. Что ж, будете работать из-под палки! А потом, когда придут другие, уже создастся молва среди колдунов, волшебников и чародеев, что существует некий Совет Восьми Тайных... сейчас уже Семи, сильных и благородных, которые живут и работают, чтобы сделать мир счастливым. Не для себя живут, для всех людей. Для рода людского!

Беркут, самый быстросхватывающий, неожиданно растянул толстые губы в кривой ухмылке:

— А ты знаешь... это может получиться.

— Из-под палки?

— Обман. Мы будем делать вид, что мы чистые души, все для народа... только без замка, власти, огорода... гм... и придут в самом деле чистые души. И постепенно нас, неисправимых, заменят в самом деле достойные... Которые уже не из-под палки.

Колдуны переглядывались, но уже не отводили взоры. Только Хакама поморщилась, спросила мурлыкающим голоском:

— А ты, герой, в каком году родился?

Предостерегающая улыбка раздвинула его твердые губы, блеснули острые зубы, Хакама вздрогнула, такими клыками да если в ее горло...

— В несчастном для тех, кто попытается. Теперь нас семеро? Зато голоса не разделятся поровну.

Хакама отступила на шажок:

— Семеро, семеро! Прости, я просто пошутила.

От улыбки осталась одна тень. Однако он сказал так неожиданно, что колдуны вздрогнули:

— Я скажу не только год, но день и час.

Беркут сказал предостерегающе:

— Э-э, парень! Мы только-только начали грабить весь мир... хотя бы в мечтах, не потерять бы твою нахальную голову!

— Вам же важен какой-то залог? — сказал Олег просто. — Я родился двадцать три года тому в седьмой день весны в тот миг, когда солнце выглянуло из-за виднокрая. Вот здесь.

Его палец уперся на карте Хакамы в середину пустого пространства, где была надпись: «Здесь водятся дивные люди и дивные звери». Беркут кивнул, от уже понятной Славии дальше тянутся дремучие леса, в которые не ступала нога человека.