Семеро Тайных

Толстая волчья шкура лучше железного панциря охранит от стрелы, а такой посох в умелых руках пострашнее длинного меча.

Олег не удивился, когда к нему начали подходить то один, то другой торговец, приглашали на службу, обещали хороший харч, а когда он вежливо отказывался, понимающе кивали: парень явно нацелился в дружину к самому князю.

В корчме за широкими столами угрюмые мужчины шумно хлебали деревянными ложками борщ. На крепких зубах трещали кости, столы вздрагивали от мощных ударов, когда выколачивали из толстых костей сладкий мозг. Воздух и даже стены пропитались густыми запахами гречневой каши, жареного мяса и лука.

Хозяин лишь издали бросил острый взгляд в сторону пришельца, тут же примчался мальчишка, вытер чистой тряпицей стол, а другой поставил хлеб и солонку. Олег выложил монетку, мальчишки обрадованно умчались.

Ему что-то принесли, он видел край широкой миски, но еще четче стояли перед мысленным взором горящие поля, полыхающие хаты, слышал треск горящих кровель, крики людей. Война должна вспыхнуть сегодня... завтра? Может быть, на полях сражений уже льется кровь, массы мужчин остервенело режут и закалывают друг друга, а потом победители на плечах бегущих ворвутся в их города, села, начнется то, что он видит так отчетливо...

Его руки медленно отламывали куски хлеба, бережно подбирали крошки. Последним куском вытер миску, подчищая еще горячие капельки жира. Оставался еще кусок мяса, последний. Его оставил напоследок, на сладкое. Руки двигались все медленнее: и потому, что насытился, и еще потому, что мысль, даже сытая и сонная, все же ползла и ползла потихоньку, постепенно забрезжил свет, потом он увидел впереди ослепительное сияние, осталось только нырнуть туда с головой и добыть блистающую истину...

В спину ткнуло, на пол беззвучно упал черепок глиняной миски. Он недовольно оглянулся, только сейчас заметил, что двое здоровенных мужиков посреди харчевни дерутся люто, остервенело, но неумело. Сами шатаются от своих богатырских замахов, останавливаются вытереть кровавые слюни, бранятся, опять кидаются навстречу друг другу, сшибаются, как лоси в весенний гон, трещат столы, с грохотом падают лавки. Оба со злости даже хватают со стола посуду и, как бабы, бросают один в другого, попадая больше в других едоков...

Черт бы их побрал, он поспешно отвернулся, сердце стучало часто и радостно, мысль уже высунула из сияющего счастья узкий хвостик и дразнила как ящерица, но было видно, что убегать не собирается, просто дразнится. Сейчас он возьмет...

В спину и по голове грохнуло так, что перед глазами заблистали искры. Через плечо на стол грохнулась тяжелая туша. Столешница треснула, мужик с воплем скатился на пол. Другой подбежал и победно встал над ним, сжав кулаки и пожирая глазами.