Семеро Тайных

Перун зло ткнул в сторону голубки толстым, как рукоять меча, пальцем:

— Эта тварь воспользовалась, когда я после битвы вернулся усталый и лег спать, быстро натаскала травы в шлем! Когда я собрался снова на войну, потянулся за шлемом, она уже успела отложить яйца!

Он умолк, злой и побагровевший, посмотрел на Олега. Тот перевел взор на голубку, потом снова на Перуна:

— Ну и что?

— Как что? — гаркнул Перун, уже сердясь. От звуков могучего голоса колыхнулось пламя факелов, а голубка беспокойно задвигалась. Перун поспешно отступил на шаг. — Как что?.. Эта тварь сидит там и высиживает птенцов!

Олег снова спросил тупо:

— Ну и что?

Перун задохнулся гневом, даже в свете факелов было видно, как глаза налились кровью.

— Но как я могу взять шлем, когда она там птенцов высиживает!

Олег переводил взгляд с голубки на бога войны, снова на голубку. В голове стало горячо. Мысли метались все суматошнее, в голове раздался звон. Он чувствовал, что кровь отлила от лица, побледнел, а губы посинели, когда с трудом выдавил:

— Прости... но я так и не понял.

Перун покачал мечом в воздухе, красные блики хищно бегали от острия к рукояти и обратно, всмотрелся в лицо волхва, скривился и бросил меч за спину, ловко попав прямо в ножны.

— Я вижу.

Олег с мукой оглядывался на странное гнездо:

— Я все равно не понял.

Перун вернулся к сиденью, вытащил меч и снова взял в руки точильный камень. Глаза его придирчиво искали хоть зазубринку на мече, но не находили.

— И что теперь со мной? — спросил Олег.

Перун ответил вопросом на вопрос:

— А как бы ты поступил? С голубкой?

Олег пожал плечами:

— Да шугнул бы эту... заразу. Яйца на хрен, а шлем на голову. Ну, сполоснул бы, если успела нагадить. Только и делов!

Перун всмотрелся в его умное лицо, изможденное долгим бдением за мудрыми книгами. Неожиданно губы бога войны изогнулись в злой победной усмешке.

— Иди.

Олег стоял, ничего не понимая, таращил глаза:

— Ты... ты не будешь убивать?

Перун злорадно скалил зубы:

— Да ни за какие пряники!

— Почему?

— А вот потому!.. Мне в сто тысяч раз больше удовольствия знать, что ты не понял такой простой вещи... мудрец! Которая мне понятна, как... как два пальца замочить. И знать, что будешь ломать голову, мучиться, доискиваясь. Ты ведь из тех, кто доискивается!

Олег шел из сумрака раздавленный и униженный, впереди ширился сверкающий выход в солнечный день, но в глазах было темно, а вдогонку раздавался злорадный хохот бога войны.

Таргитай, мелькнула смятенная мысль. Это его чертова дудочка. Подействовал на Перуна, изменил бога войны... чуть-чуть, но все же Перун уже не тот кровавый зверь, каким был еще в прошлую встречу.