Семья для нефтяного магната

А я в душ и к Сапронову.

Совесть не позволяет мне отсиживаться без дела, и как только Тихомиров уезжает, я направлюсь в номер к начальнице. Конечно, сначала приходится сознаться в том, что у нас с Константином действительно все серьезно. Продемонстрировать кольцо и клятвенно пообещать, взять женщину с собой на регистрацию брака в ЗАГС.

Примерно до четырёх часов дня мы с ней ударно работаем, даже не отвлекаясь на обед, а после она просто выгоняет меня в номер собираться на свидание с Тихомировым.

Я не сильно сопротивляюсь, потому что после болезни все ещё чувствую слабость в мышцах.

Хочется полежать. В итоге, едва коснувшись головой подушки, я проваливаюсь в сон на целый час, а потом ношусь по номеру, как ужаленная, чтобы успеть привести себя в порядок к приходу Константина.

Он появляется на пороге номера точно в семь часов, как поезд ржд. Серьёзный. Проходит в номер, убирает в сейф папку с документами но, набрав код замка, будто переключается. Разворачивается и с хитрой улыбкой манит меня к себе.

— Ну-ка быстро прказывай, как хорошие жёны встречают мужа…

Хихикнув, подбегаю и висну у него на шее, становясь на цыпочки и прижимаясь поцелуем к губам.

— Я соскучилась… — шепчу и трусь щекой о его колючие щёки.

— Годится, со временем начнёт лучше получаться, — целует меня в ответ Тихомиров и смотрит на часы. — Ты готова? Нас ждёт машина.

— Да, — киваю. — Только пальто надеть осталось. А зачем нам машина? Мы же и так в центре. Собирались погулять…

— Обязательно погуляем, только после, — отвечает Константин. — Нас пригласили в одно место.

— В какое? — Спрашиваю с интересом, застегивая сапожки.

— Это сюрприз, — улыбается Тихомиров.

Глава 35. Справедливость

Костя

— Ну это же неправильно, — в который раз вздыхает Назима. — Почему человеческая гордыня становится важнее счастья? Почему любовь не побеждает прозу жизни?

Улыбаясь, облокачиваюсь на ограждения набережной и слежу взглядом за Назимой. Знал, что ей понравится мьюзикл. Конечно, попали мы на него исключительно благодаря Сапронову. Ибо все свободные билеты раскуплены на ближайшие два месяца.

Сам я, как и многие мужчины, не большой любитель искусства. Особенно тяжко даются опера и балет, но ради вот таких женских эмоций можно и потерпеть.

Кайф.

— Ну что ты молчишь? — берет меня Назима под руку. — Тебе совсем-совсем не жалко Ромео и Джульетту?

— Хмм, — стараюсь задуматься. — Наверное, нет.

— Почему? Объясни, — хмурится Назима.

— Потому что это их выбор, — пожимаю плечами. — Я в своей жизни так навоевался за идеалы, что могу сказать только одно. Жизнь — это наивысшая ценность.

— То есть ты не стал бы умирать за Джульетту? — поджимает моя невеста губы. Обижено так. Будто это я за неё отказался умирать.