Семья для нефтяного магната

— Кто? — хмуро смотрю ему в глаза.

— Михаил вместе с советом директоров «Транс нефть групп». Там ещё какие-то дальние родственники Адашевых, естественно, топчутся. Жадные, испуганные, злые… На этих чувствах с ними и спелся, пока мы все заправки разгребали. И в Питере загорали. Сам бы тягаться не потянул, но вовремя сообразил себе союзника. Продал всю инфу о тебе Филатову.

— Гнида… — сжимаю зубы. — Наказать…

— Это само собой, — ухмыляется Валерий. — Как только найдём. Ты как, Константин Петрович? — спрашивает он, понижая голос до вкрадчивого.

— Говняно, — отвечаю честно, — но терпимо, раз вы здесь.

— «Говняно» — это мягко сказано, — нравоучительно вступает в разговор Платон Аркадьевич и надевает на нос очки. — За тридцать лет работы я первый раз потратил столько сил и денег, чтобы увидеть своего подзащитного.

— Все так плохо? — сводит мои челюсти.

— До десяти лет лишения свободы и список инкриминируемых статей на альбомный лист. — Кладёт он передо мной на стол копию постановления на взятие под арест.

Сглатываю скудную, голодную слюну и пробегаюсь глазами по тексту.

«Статья сто пятьдесят девять, сто семьдесят девять, триста двадцать семь… Присвоение имущества обманом или злоупотреблением доверия, растрата инвестиций, насильственное принуждение владельца организации к заключению сделки о продаже имущества…»

— Не понял… — оттягиваю ворот рубашки, потому что становится душно. — Кого это я к чему принуждал? Назиму?

— Действуют в слепую, не понимая всей ситуации и не зная о ваших отношениях, — напряжённо отвечает Валерий. — Саид встречался с советом директоров, пытался их вразумить, но они слишком хорошо понимают, что пути назад нет.

Далеко зашли и теперь находятся между двух огней. Собираются добиться от Назимы заявления на тебя. Естественно, она под нашей охраной. В квартире, потому что вещи перевезти не успели. Саид своих людей подтянул, но… — осекается мой безопасник.

— Что? — обрывается у меня все внутри, додумывая самое страшное."

"— Она не ест ничего, — разводит руками Валерий. — Вот как с самолета сошла. Анна Ивановна запихивает в неё супы — ее тут же тошнит… И ещё, — делает он глубокий вздох, — просила передать тебе, что хочет все отдать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зло усмехаюсь и поджимаю губы. Да, та девчонка в платке, которую я увидел впервые тогда в ресторане, именно так бы и поступила. Только надави. Ободрали бы ее «родственники» и выкинули. Твари. Но я не позволю.

— Отдать… — качаю головой и щелкаю языком. — То есть я тут за «отдать» загораю? Нет, нихрена. Это теперь вопрос принципа, а воевать я умею получше некоторых.