Семья госпожи Аннари (СИ)

Пристраиваю голову на её пушистый бок, глажу его и делюсь всеми своими бедами. Откуда-то точно знаю, что она не навредит мне. Что она — друг.

Чернышка внимательно выслушивает, а потом в моей голове звучит её голос:

— Ты всё правильно сделала. Но поесть тебе всё-таки нужно. Пошли.

— Куда?

— Ты же кушаешь груши? Тут неподалёку есть. Твои злыдни сейчас настороже, так что соваться в дом пока не стоит. Но поесть тебе необходимо. Идём.

Добравшись до заброшенного уголка сада, срываю и с аппетитом съедаю аж три груши. Ещё три беру про запас, и мы возвращаемся в сарай.

Снова укладываю голову на мохнатый бок.

Чувствую себя в безопасности. А вот мама… Слёзы накатывают внезапно. Пытаюсь их сдерживать — я же уже не малышка — но ничего не получается.

Кошка вздыхает:

— Плачь. Тебе сейчас это нужно. Не сдерживайся.

Отпускаю себя. Рыдаю. Размазываю слёзы по щекам. Чем дальше, тем больше мне легчает. Постепенно слёзы заканчиваются, а вместе с ними и прежние эмоции словно теряют яркость. Сквозь сон разбираю слова кошки:

— Вот и молодец. Теперь ты точно справишься.

Следующей ночью пробираемся тайком на кухню. Кошка периодически останавливается, чутко прислушивается, а потом говорит, что делать дальше.

Прокрадываемся в кладовку. По её совету беру всего по чуть-чуть, чтобы не было заметно. А когда выходим, предлагаю сходить проведать маму.

Чернышка качает головой:

— Не стоит. Слишком опасно. Не сейчас.

— Но вдруг ей плохо?

— Ты почувствуешь, если ей станет плохо. А сейчас идём.

Она оказывается права. В одну из ночей я вскакиваю от пронзающей боли. Боли невосполнимой потери. Чернышка показывает на свою спину и командует:

— Залазь!

Забираюсь и мы бесшумно мчимся, да так быстро, что приходится зажмуриться.

Не знаю, каким образом у неё получается открывать мешающие двери, но мы добираемся до маминой комнаты без остановок. Кошка командует:

— Положи ладонь на замок. Правильно! Вот так, — она прижимается ко мне боком потеснее и продолжает: — Закрой глаза и сосредоточься. Сосредоточься, я сказала! Представь, что из ладони вытягивается крюк и проворачивает запор замка.

Услышав щелчок, открываю глаза. Дверь открылась.

Подбегаю к маминой кровати. Приходится забраться на неё, потому что роста не хватает. Мама выглядит безжизненной.

Беру её за руку, но она как будто больше не мамина. Грудь мамы не вздымается и дыхания нет.

Становится невыразимо больно.

Глаза уже начинают наливаться слезами, когда кошка командует:

— Прекрати! Ещё не всё потеряно! Если хочешь её вернуть — соберись! Ты же хочешь её вернуть?

— Да, — киваю я, вытирая выступившие слёзы. Глупо реветь, когда всё ещё можно исправить. — Что мне нужно делать?

— Положи маме руку на лоб и молись Богам. Постарайся передать им, как тебе нужна мама. Как тебе больно без неё.