Наизнанку

Но ты старше, значит должен быть умнее, — покручивая бокал с виски констатирует Озеров старший. Как же он меня иногда бесит. — Вместо того, чтобы бухать и надевать чужие трусы, чесал бы ты домой, Марк. Не думаешь, что она сейчас тоже какой-нибудь финт выкинет?

— Какой? Пойдет и переспит с первым встречным? Нет. Марина не такая, — звон разбивающегося стекла и мы оба оборачиваемся на дверь. Ну, Оля. Встаю с кресла и открываю дверь. — Оленька, что случилось? Стакан разбила?

— Ага. Выскользнул.

— Надо тебя к отоларингологу отвезти, он тебя избавит от серных пробок и сможешь снова подслушивать без стакана. А то чего-то теряешь хватку.

— Я не подслушивала, а просто мимо проходила.

— Оля…"

"— На меня нельзя кричать, я кормящая мать. Ну и раз я случайно услышала ваш разговор, можно я скажу? Присядь, — подталкивает меня к креслу. — Марк, ты пойми, у нее кроме мамы никого никогда не было. Она цепляется за нее как за последнюю соломинку. Какой бы плохой она ни была, она ее мама. Ты же был в детдоме, вспомни, как все детки мечтали о маме. Даже о той самой, которая променяла их на бутылку или еще на что-то. Ну сказала тебе Марина в порыве обидные слова, но ведь и ты должен понимать, что у нее есть все поводы думать о тебе как не о самом надежном мужчине. Не обижайся, но разве ты что-то пообещал ей за эти девять месяцев? Она же девочка, и как любой истинной девочке ей хочется услышать все то, что у тебя в голове. Мы не умеем читать мысли. Когда-нибудь она поймет и осознает все про свою мать, но все равно она будет ее ждать. А ты мужчина. Ты не заменишь ей мать, но любить-то ты ее можешь. Езжай домой. Да, Миш? Ему нужно домой.

— Однозначно нужно. Я сейчас вызову такси, за руль не сядешь.

— Вы меня оба бесите.

Через десять минут я уже был в такси. Но поехал я вовсе не домой, куда меня так активно отправляла Оля…

***

Наверное, я бы и дальше лила слезы, если бы не осознание того, что Марк сейчас находится в проигрышном положении. Влад точно на него пожалуется, не даром он так ухмылялся и ни капельки не сопротивлялся. Подхожу к раковине, ополаскиваю лицо холодной водой и привожу себя в относительно нормальный вид. Поправляю халат и выхожу из ординаторской. Это еще не конец, в конце концов, мало ли чего мы говорим, когда обижены. Захожу в палату и наблюдаю ожидаемую картину, как мама гладит Влада по голове, что-то шепча ему на ухо. Как только он меня замечает тут же прикладывает руку к лицу, демонстрируя вселенскую боль.

— В коридоре есть камеры, где четко видно, что ты затащил меня в палату против моей воли, — я даже не знаю работают ли они в этот раз и не могу вспомнить каким именно образом Влад затащил меня в палату, но чем крыть еще-я просто не знаю.

— И? — кривя лицо интересуется Влад.