Наизнанку

Хорошего вечера, — разворачивается и медленным шагом уходит в конец зала. Присаживается за столик к мужчине лет пятидесяти. Смотрю на Марину, которая пьет вино, нервно постукивая пальцами по столу. Да уж.

— Ничего такого не произошло.

— Да, конечно, сущий пустяк. Я оказывается еще и бегаю за вами. Вообще класс.

— То есть тебя только это волнует? — с усмешкой произношу я, откидываясь на спинку стула.

— Нет, не только, это пустяк, который никак на отражает правду, а вот то, что в понедельник об этом узнает все отделение-далеко не пустяк. Господи, знала же, что это дурацкая затея.

"— Успокойся, — накрываю ее ладонь своей. Марина на удивление не одергивает мою руку. — Мы взрослые люди и сами в праве решать с кем встречаться, а с кем нет. Это только наше личное дело. Мы не делаем ничего такого, за что могло бы быть стыдно. Я даже не твой преподаватель и уж тем более не твой экзаменатор. И ты и я глубоко совершеннолетние люди, — Марина сглатывает и смотрит в сторону Лены.

— Это может показаться странным, но мне она не нравится. Есть в ней что-то такое мерзкое.

— Конечно есть-усы.

— Ну, хватит, — подавляя в себе смешок произносит Марина, высвобождая свою руку. — Я хочу домой.

— Ну начинается. Давай не дури. К тому же она все равно нас видела, какая уже разница?

— Никакая. Я просто хочу домой.

— Марин…

— Отвези меня, пожалуйста, домой, — ну если мы перешли на ты, можно и домой. Главное этого не произносить вслух. — Ко мне домой, — добавляет Марина. Эх, а счастье было так возможно.

— Знаешь, когда мне было десять лет, один из одноклассников обвинил меня в том, что я украл у него деньги.

— И? — заинтересованно спрашивает Марина.

— Я не крал, но меня обвинили. И родителей вызывали с обеих сторон, в общем скандал на скандале. Прямых доказательств моей вины ни у кого не было, но процесс был запущен, в глазах учительницы и одноклассников я все равно выглядел вором, в независимости от того крал я или нет. Неделю на меня смотрели как на прокаженного, а потом я сделал то, в чем меня обвинили. Я забрал у него ровно столько, сколько прозвучало в обвинении. Знаешь в чем фишка?

— В чем? — хмуря лоб, непонимающе смотрит на меня Марина.

— В том, что у него не могло быть этих денег, так как я их «украл» за неделю до этого. Проще говоря, он не мог меня обвинить в новом преступлении, потому что денег у него как бы не было, их же никто ему не вернул. В результате, что мы имели: меня оклеветали, заклеймили и прочее, а я сделал то, в чем меня обвинили и получил такое наслаждение, которое я никогда ранее не испытывал. Смотря в лицо этого паразита, я ловил ни с чем несравнимый кайф. А он в ответ ничего не мог сделать.