Сердце не обмануть

Когда Татьяна вернулась в гостиную после неприятного инцидента с Варварой, в душе графа зашевелились подозрения.

Жена была бледна и более не улыбалась, а ведь несколько минут до этого она светилась от счастья.

Задумавшись, Александр не сразу услышал, как Татьяна распахнула дверь.

Впустив его, она отошла в дальний угол комнаты, не вымолвив и слова.

Игнатьев ожидал чего угодно. Истерик, криков и упреков, но Таня предпочла хранить молчание.

— Что случилось? — поинтересовался Александр беззвучно приблизившись к ней.

Татьяна долго колебалась, не зная, что ответить. Она должна

обвинять а не исоброжать из себя жертву. Ведь лучшая зашита это нападение!

— Я бы адресовала этот вопрос вам, Александр Васильевич. Что случилось такого, что вы потеряли всякую осторожность и занимались непотребством в нашем доме? Я понимаю, что вам наплевать на то, что вся прислуга перешептывается у меня за спиной и надсмехаться… Но может быть вы могли бы не делать достоянием для сплетен ваши любовные похождения?

Таня отвернулась, не в силах более на него смотреть. Разумом графиня понимала, что подобные вещи часто происходят в аристократических семействах, да и что греха таить, она сама поступила с мужем не самым лучшим образом! Но ведь нынче днём у неё появилась надежда на то, что наконец-то они смогут сделать шаг навстречу друг другу. Она хотела оказаться в объятиях мужа, почувствовать, что она ему не безразлична. Но видимо не судьба… Наверняка супруг устал ждать, что она сделает первый шаг. Но Тата и теперь не могла отрицать, что ныне осознала:

Александр ей не безразличен. Даже зная о его похождениях, она не могла заглушить в душе это чувство.

Игнатьев тем временем не двигался со своего места. То, что жена теперь всё знает, не стало для него откровением. Он понимал, что рано или поздно Татьяна узнает о его связи с Варварой. Граф удивлялся тому, что она так долго находилась в неведение, но досадно, что правда открылась именно теперь когда как ему казалось Татьяна собиралась сделать шаг к нему на встречу. Но былая обида и сейчас дала о себе знать. «Какая же она лицемерка!» — подумал граф, подавив желание хорошенько встряхнуть жену и напомнить ей, что это она первая обманула его, выдав детей Езерского за его собственных! А теперь смеет в чём-то его обвинять?

Обида, которая отравляла душу была столь велика, что в какой-то миг Игнатьев собирался высказать своей драгоценной супруге всё, что накипело за минувшие два года. Но, взглянув на Татьяну, которая сейчас казалась такой несчастной, понял, что не сможет произнести все эти обидные слова в слух. К тому же он любил Настеньку и Андрюшу.