Сердце некроманта

От него пахло мылом и свежестью, а под этими ароматами чувствовался запах его тела.

— Эви…"

"Руки Дитриха скользнули у меня по спине, притянули, закидывая мою ногу на его бедро, и сквозь тонкий шелк я ощутила прикосновение — там, где нечему было меня касаться, кроме…

— Да, — шепнула я, отвечая не на слова, но на его желание. Не удержавшись, лизнула ключицу — хотелось попробовать на вкус не только его губы, но и кожу, изучить его и позволить познать себя целиком. Не знаю, откуда взялось во мне столько бесстрашия или бесстыдства, но сейчас я доверяла Дитриху свое тело, как совсем недавно доверяла свою жизнь — безоглядно, без капли сомнений.

— Хорошая моя, — выдохнул он, запуская пальцы в волосы на моем затылке. Потянул, заставляя меня запрокинуть голову, накрыл мои губы своими, выпивая дыхание.

Сердце понеслось вскачь, отчаянно не хватало воздуха, но даже если бы рука Дитриха не лежала на моем затылке, даже если бы мне было куда отстраниться, я не сделала бы этого, не стала бы разрывать поцелуй, пока наши языки ласкали друг друга, пока кровь пульсировала в висках, а в животе разливалось тепло.

Когда Дитрих оторвался от меня, приподнявшись на локте, я едва не застонала от разочарования.

— Я могу убрать боль полностью. — Голос Дитриха был непривычно хриплым, а зрачки так расширились, что глаза казались черными. — Но вместе с ней пропадет и чувствительность. Будет… никак.

Я замотала головой.

— Нет. Пусть все случится по-настоящему.

Он улыбнулся — темно, жарко, так, что от одной этой улыбки мое сердце словно переместилось в низ живота, пульсируя теплом. Я сжала бедра, но стало еще хуже.

Дитрих потянул кверху подол моей сорочки, я изогнулась, помогая ему и совсем не думая, как это выглядит со стороны, и только когда между мной и ним не осталось никакой преграды, когда темный взгляд заскользил по моей коже словно осязаемый, пробуждая мурашки, я зарделась. Дернулась, чтобы прикрыться, но Дитрих перехватил мои запястья.

— Тш-ш, — выпустив мою руки, он провел большим пальцем по моей нижней губе, и от этого прикосновения ее словно закололо иголочками, и почему-то заныла грудь. — Подожди. Дай полюбоваться тобой.

Я и сама любовалась им — резкими, но такими правильными чертами лица, чувственным изгибом губ, тем, как перекатывались мышцы под кожей, когда он снова потянулся ко мне. Коснулся моей груди совсем невесомо, но и этого хватило, чтобы у меня сбилось дыхание. Склонился, глуша поцелуем стон, пока его пальцы кружили по коже, словно специально не касаясь напряженной вершинки. Прошелся вдоль мышцы на шее — лаская, целуя, прикусывая, и прильнул к моей груди губами.

Меня затрясло.