Сердце некроманта

 — Я тогда не жил, как и мой учитель, а книги… «Врет как очевидец», помнишь? Возможно, темные хотят оправдать свою так же, как светлые — своего. Потому что, если девушке в самом деле было семнадцать, вся эта история перестает выглядеть очевидной.

Я поразмыслила над его словами.

Может быть, все действительно было не так, и эта история — лишь еще одна ложь. Но даже если Ютте в самом деле было семнадцать, и это не ей, а Гервину оказалось мало той власти и могущества, что он уже имел… Они мертвы уже много веков."

"— Покойникам все равно, кто был преступником, кто — жертвой. И нам, живущим сейчас, как ты сам сказал, тоже уже неважно. Важно лишь, что кто-то был ослеплен гордыней, кто-то — любовью, но оба погибли, оставив демонам проход в наш мир.

— Зато точка зрения по-прежнему важна, — ухмыльнулся Дитрих. — Если бы у Ютты были такие же могущественные соратники, как у Гервина, сейчас инквизицией были бы темные. А тебе, светлой, пришлось бы скрывать свой дар, потому что когда-то один из вас едва не погубил мир, пытаясь сравняться силой с богами.

Он помолчал, кажется, вдоволь насладившись моей растерянностью, и добавил:

— Но все случилось так, как случилось, рассказывают об этом так, как рассказывают, и едва ли что-то сейчас можно изменить, насколько бы мне того ни хотелось.

— Тогда к чему ты затеял этот разговор? — окончательно растерялась я.

— Чтобы напомнить тебе, что мир не так однозначен, как кажется.

Да я в последнее время постоянно в этом убеждаюсь, и голова кругом идет. Насколько все было просто и понятно всего лишь… Пресветлый, всего лишь два дня назад! До чего все сложно и запутано сейчас! В собственной жизни бы разобраться, а уж в том, кто кого на самом деле соблазнил и предал несколько веков назад…

И все же…

— Неужели мне всю жизнь врали? — вырвалось у меня.

Дитрих промолчал, и по его лицу я не смогла ничего разобрать. «Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать честный ответ», — вспомнилось мне.

Но если не обманывать саму себя, ответ я уже знала.

— Неужели в свете нет ничего хорошего?

— Как это «ничего хорошего»? — возмутился Дитрих. — Есть ты, например.

Я залилась краской, не зная, дразнит он меня или говорит серьезно.

— Есть другие сестры, которые лечат и учат. Наверняка есть и братья, что искренне верят и стараются сделать мир лучше. — Он усмехнулся. — Не могу не отдать им должное, несмотря на то, что это «лучшее» подразумевает для меня костер.

— Ты можешь быть серьезным хоть иногда? — взмолилась я.

— Я убийственно серьезен, птичка. Ни тьма, ни свет сами по себе не есть зло. Это лишь сила, которой пользуются люди, а люди разные. — Он пожал плечами. — Так всегда бывает: заметнее те, кто ищут власть и собственную выгоду.