Сердце под прицелом

Нельзя свернуть, нельзя шагнуть…

Вместе с тем, как изменилась наша семья, изменилась и я сама.

Когда смотрела на себя в зеркало, замечала и блеск в глазах, и сияющую здоровьем кожу, и силу в волосах. Дело было не только в том, что ушли послеродовые тусклость и слабость. Я совсем другой стала. Ярче, чем была до беременности. И, что удивляло больше всего, мне теперь хотелось быть еще женственнее. Только бы Руслан и дальше смотрел с тем же огнем в глазах.

Сам Чернов, с этой своей брутальной, чисто мужской красотой, умноженной на военную выправку, где бы мы ни появлялись, моментально собирал все внимание.

Прямой взгляд, резковатые и при этом точные движения, уверенность в каждом действии – все это выделяло его из толпы, внушало уважение и вызывало тот самый трепет. Не раз замечала, как дамочки разных возрастов при виде Руслана жеманно поправляли прически, ровняли спинки, показательно оттопыривали филейные части своих тел, начинали с излишним усердием улыбаться… Это послужило дополнительным фактором, чтобы преобразиться.

В один день я извлекла из глубин шкафа нашитые мамой вещи. Разгладила, примерила и… поняла, что мне нравится.

Нравится быть женщиной.

Вот и решила очередной мамин визит использовать не на стирку, не на уборку, не на догонку по курсовой, и даже не на сон. А на свою привлекательность.

Проводив Русика на работу, передала Севушку бабуле и отправилась в ванную. Провела там не меньше часа – приняла душ, сделала маску для лица, уложила волосы и подкрасилась. Когда, вернувшись в комнату, начала одеваться, мама, не скрывая удивления, взялась комментировать.

– А я че-то не понимаю… – протянула с характерным базарным наездом, пока я, поправляя серое облегающее платье, крутилась перед зеркалом.

Трикотаж был плотным, как будто вытертым, но садился идеально: мягко обволакивал грудь, подчеркивал талию и не перетягивал бедра. Ну, мама ведь шила – все эти выточки, подгибы и остальная геометрия на месте. – В стране, что, запретили бесформенное барахло? – продолжала с прищуром. – Ах, еще и пиджачок сверху! Батюшки! – прижав ладонь к груди, с совершенно обалделым видом захлопала ресницами. – У нас что, выборы?

– Мам, – буркнула, вспыхивая.

– Смотри, вон, за ребенком! – взволнованно указала на лежащего на диване сынишку.

– Не, ну я только уточняю… Может, министр какой приезжает? Ась?

– Он сейчас салфетку съест, мама!

– Ай, Боже ты мой! – встрепенулась, наконец. Стремительно крутанувшись на пятках, склонилась над Севой. – Только отвернулась же – уже шуршит! – ворчала, отбирая ту самую салфетку.

– Так все убирать надо, мам! Еще бы газету ему почитать дала и возмущалась! Господи, как я с тобой выжила?!

– Да прям уж! – фыркнула с обидой.