Сердце под прицелом

"

"Я кричала и кричала, но вырвавшаяся из магазина человеческая масса с боем вливалась в тот оголтелый поток паники, который уже валил по коридору до них.

Господи… Спаси и сохрани всех…

В тот момент никто из нас еще не знал, что все входы и выходы заблокированы, а часть здания и вовсе разрушена.

Глава 40. Мама, у меня сердце не бьется

Несколько людей упало, и началось именно то, чего я боялась… Толпа пошла по ним. Я не могла стоять и спокойно смотреть на это. Бросилась вперед. Подбежав к месту завала, действовала, как учили. Жестко вклинилась в ошалевший поток.

Резкостью движений и несколькими ударами сыграла на устрашение.

Люди шарахнулись и тормознули. Это тот же инстинкт самосохранения. Пока их мозги выбирали, что опаснее, я должна была дожимать.

– Назад! – рявкнула не своим голосом. Грозным. Приказным. На волне мимолетной вспышки яростного негодования чувствовала себя такой сильной, какой ни разу не ощущала в форме и с оружием. Указывая направление, не теряла эту уверенность ни на секунду. Нельзя было. – Я сказала: всем назад!

И толпа, хвала Богу, качнулась.

Расслаиваясь и смешиваясь в новом порядке, обезумевшие от паники люди ушли в сторону, дав нам с подбежавшим охранником оттащить затоптанных.

Только мы оказались у стены и начали осматривать пострадавших, как со стороны входных дверей, куда и стремился весь народ, раздались выстрелы.

«АК», – машинально определила по звукам.

Зачем мне это? Еще не понимала.

– Стреляют!

– Убили!

– Назад, назад…

Поток, который еще пару секунд назад рвался наружу, с криками летел в обратную сторону. Большинство уже без пакетов. Некоторые в крови.

Я сжалась и напряглась, прикрывая собой девочку-подростка с рассеченным лбом.

Она дрожала, всхлипывала и в отчаянии хваталась за мой пиджак. Скользнув ладонью по окровавленным волосам малышки, по-матерински привлекла ее к груди.

– Все будет хорошо. Я не брошу тебя, – пообещала тихо.

А потом аккуратно, будто просто глажу, провела рукой по затылку и шее девчушки. Прощупывала на наличие вмятин и отеков, и радовалась, что ничего из этого не обнаруживалось. Реагируя на мои прикосновения, малышка вздрагивала, но не кричала. Это тоже было хорошим знаком – боль терпимая. По первой оценке: вероятность серьезных, угрожающих жизни травм сводилась к нулю.

– Как тебя зовут? – спросила ее, чтобы проверить ясность сознания.

Попутно оценивала глаза: зрачки одинакового размера, реагируют.

– Лера…

– Валерия, – улыбнулась я. – Красивое имя.

– В честь дедушки… Он… Он сойдет с ума… – расплакавшись, затрясла губами.

Я машинально притянула девочку ближе.

А сама… Подумала о своих.

Сева… Руслан…

И внутри сработала задвижка. Щелкнув, она выпустила так много боли, что внутри меня стало горячо.